Чтение онлайн

Аллея утопала в зелени. Над высокими густыми кронами по обеим сторонам улицы поднимались стены домов. На фасадах темнели стрельчатые окна. Руслан окончательно пришел в себя и топал наравне с остальными. Только мешок ему Углов так и не отдал.

Пройдя немного по прямой, они свернули в переулок, и двинулись вверх по пологому подъему. В конце переулка чуть брезжило.

Широкая дверь была распахнута прямо на улицу. Порожек вел с брусчатки в большую комнату, пришибленную низким потолком. У дальней стены, за столом, над пластом папира восседал благообразный старик. На шум он поднял голову, безразлично покосился в сторону незваных гостей и вернулся к своей работе, будто ни глумилось, ни гуляло, ни совокуплялось и жрало все в округе. Прибежище мыслителя и гуманиста.

Комнату поперек перегораживала, натянутая в несколько рядов проволока. И калиточка имелась. Отворил калиточку - вышел в мир. Затворил - сидишь сам по себе. Удивило? Не то слово! Старика внешние непотребства будто и не касались.

Однако над своим манускриптом он пребывал не долго. Тут же и оторвался, вытаращился на гостей.

–  Откуда будете?
– спросил хозяин комнаты.

–  Издалека, - брякнул Сергей, и смело шагнул через порог. За ним втянулись остальные. Углов посунулся, было, к проволочной сетке, но его остановил Руслан:

–  Не ходи.

Старик усмехнувшись чуть подвинул светильник. По проволоке заиграли знакомые зеленоватые блики.

Илья попятился. Хороша загородочка!

–  Мы - с миром, - устало сказал Сергей и опустился на приступочку у стены.

–  Здесь с миром не ходят. Или впервые довелось попасть в Джудекку?
– в голосе старика слышалась откровенная издевка.

–  Угадал.

–  И друг твой в первый раз?

–  Оба.

–  Я про человека спрашиваю. Выродок с вами зачем увязался? Они здесь дохнут как мухи - Они?
– переспросил ошарашенный Илья.

–  Черепахи изредка приносят.

Руслан слабо шевельнулся. В глазах парня смешались надежда с долей не свойственной ему неприязни, и даже ненависти. Он качнулся в сторону заграждения.

Сергей остановил, спросил у хозяина комнаты с нажимом:

–  Может, расскажешь, про черепах-то?

–  Зачем тебе?

–  Интересуюсь.

–  Спроси у выродка.

–  У него память отшибло. Зато у тебя, смотрю, все с этим в порядке, мемуары пишешь.

–  Ничего я тебе не скажу. Не хочу. Дознавайся сам. А мне недосуг. Убирайтесь!

Ленивое любопытство сменилось у старика внезапным приступом раздражения. Лицо потемнело. Глаза засверкали.

–  Не надо его спрашивать, - внезапно вмешался в разговор Руслан.
– Ему неприятно мое присутствие. Пойдемте. Я и так узнал все что хотел.

–  Зато я - не все!
– рыкнул Сергей.
– Придется тебе, хрен собачий, все же со мной поговорить.

Углов достал из-за голенища плоское, короткое почти без рукояти лезвие. Лепесток привычно лег в ладонь. Такому способу дознания не могла помешать ни какая решетка. Но старик, паче чаяния, не испугался, наоборот, расхохотался издевательским, каркающим смехом. А когда просмеялся, резво как молодой вскочил, задрал рубаху и выставил гостям тощий, голый зад:

–  Поцелуй меня в гузно! Если попадешь!

Железный лепесток вместе с кистью двинулся вперед, но движению помешал Руслан:

–  Нельзя!

Пожалуй, Илья в первый раз слышал, как парень кричит. Сергей обернулся. Илье показалось, тот сейчас кинется на Руслика. Но Углов как всегда не оправдал.

Отшатнулся, руку с ножом спрятал за спину.

–  Зачем ты меня остановил?
– вопрос прозвучал не зло, скорее, с досадой.

–  Здесь другие физические законы, - сообразил Илья.
– Да, Руслик?
– Тот кивнул.

–  Кинешь нож, а он к тебе же и вернется или к кому-нибудь из нас.

Илья еще говорил, а Сергей уже развернулся к хозяину дома:

–  Прощевай, почтенный. Увидимся.

Тот оправился, встал во весь рост у стола. Ладонь - на недописанном листе.

Статуя. Памятник! А гости попятились, не решаясь показывать спины. Даже Сергей.

Хозяин проследил за их маневром и, когда люди вышли за порог, крикнул:

–  От вас завтра уже ничего не останется. Завтра! Сегодня ночь праздника, все перепились, иначе вы и шагу бы не ступили в Джудекке. Гуляйте, пока не рассветет, а там - котел. Слышишь, Шрам?

–  Сергей дернулся.

–  Я и второго узнал. Носатый, худой, черный - хирург. Гаслан обещал его сюда на веревке притащить и заставить работать. Ну, Гаслан - известный дурак. И про выродка говорили. Всю вашу компанию утром схватят. А пока гуляйте. Дышите.

На улице обдало влажным ветром. В воздухе присутствовала близость огромной, воды.

Выйти бы сейчас к берегу и хоть на досточке, только - подальше… Ага, а рядом пристроится Большая местная Достопримечательность и проводит прямехонько к себе в желудок.

Они, не сговариваясь, повернули на встречу ночному бризу.

Руслан как никогда выбился в лидеры. Но, когда компания вывернула из узких переулков на площадь, выяснилось, что дорога к морю перекрыта. Перед ними встала еще одна стена поменьше: с бойницами по верху, с массивным замковым зданием.

Между зубцами крепостной стены горели факела, мелькали силуэты дозорных. Стена охранялась.

Люди устало опустились на землю. В безлюдной, беспросветной ночи ничего не оставалось, кроме как сесть у края надежды и ждать рассвета.

–  Ты чего к морю побежал?
– устало спросил Сергей Руслана, впрочем, кажется, не надеясь на ответ. Но тот отозвался:

–  Если у пирса лежит хоть одна черепаха, мы бы ушли.

–  Куда?

–  Отсюда.

Илья с ним согласился. Главное - отсюда. Куда, в сущности, значения не имеет.

Так вдруг потянуло вырваться из смрадного города, из лабиринта, в котором блуждал уже так долго. Сколько? Он задумался над протяженностью времени и понял, что не понимает, сколько его прошло с проявления. Полгода? Год? Три? Бродил чего-то.

Искал кого-то… Дошел до ручки, и сейчас хочет одного - вырваться. Пусть та земля будет совсем чужой. Абсолютную чуждость будет легче принять, нежели, похожую на родной мир, злую карикатуру - жизнь города Дита. Осознание и сожаление придавили, заставили стонать и корчиться. Встрянь сейчас в его терзания Углов - убил бы друга. Но тот сидел понурясь, даже на стену не смотрел.

Но, долго маяться от пустых мечтаний, было не с руки. Того и гляди, набегут, и в соответствии с прогнозом благообразного старца, утащат на правеж. От тутошних, пожалуй, каторгой не отделаешься, пристроят в котел, клювом щелкнуть не успеешь.