Чтение онлайн

Сели на завалинку. Тупо уставившись перед собой, Сергей вертел в руках замысловатый сучок. В последние дни его только таким и видели. Крепко о чем-то думал г-н Углов. А Илья курил. Не просто курил, а курил!!! Впервые от проявления ему в руки попал табак. Дед дал. И не табак это был, разумеется, но Илья так обрадовался, аж руки тряслись. Свернул из папира самокрутку, затянулся… и понял что, кажется, бросил - ни тени былого кайфа. А ведь как раньше глушил бурные адреналиновые всплески! Вычитал где-то, что никотин не дает адреналину в организме преобразовываться в почечные конкременты. Полная фигня, разумеется, но для самооправдания - вполне.

–  Не кумарит?
– спросил Сергей, глядя в пространство.

–  Отвык, наверное.

–  Может, отвык, а может, что другое.

Нечто подобное Илье и самому приходило в голову. Менялись ощущения. Менялся он сам? Или уже изменился? Или рефлексия, привычная как собственная кожа, плавно перетекла в шизофрению?

–  Я думаю, - Илья выбросил недокуренную самокрутку, и пошел в разговор как в омут.
– Я думаю, не все так просто, как кажется на первый взгляд.

–  Эк тебя проняло - со мной мыслями делиться начал! Конец света приближается, не иначе!

–  Да пошел, ты!

–  Извини, братан, - откликнулся Углов совершенно другим тоном.
– Крутит меня всего. Который день сидим, а никак не могу к одному берегу прибиться. Ну, это - ладно. Время есть. Еще подумаю. Говори.

–  Слово поперек скажешь, замолчу, - предупредил Донкович.

–  Заметано.

–  Город стоит на берегу. Плато - в глубине материка.

–  Это не новость.

–  Не перебивай. Посередине - пространство, в котором течет своя жизнь.

Получается: в Дите свои законы природы, человеческой природы в том числе; свои законы психических взаимодействий. На плато - почти полностью противоположные.

По середине - отдельная жизнь. В уравнении не хватает одной малости: если плато принять за положительный заряд, то за стеной Дита, у кромки прибоя, должен находится отрицательный.

–  То есть?

–  Человек, попадающий на плато, теряет часть своей индивидуальности, приближается к полной гармонии - если хочешь - к ангелу. За стеной он должен отклоняться, - не он, его психофизиология, - в другую сторону.

–  Ближе к черту?

–  Как это ни прискорбно.

–  Почему тогда жители Элизиума не извели людей в Дите? Черт, нечистый, Сатана… они же человека ненавидят.

–  Мы все разные. В Дите ко всем применяются определенные методы воздействия. Кто-то превращается в зомби. На кого-то не действует. Такие приспосабливаются и молчат.

Приходилось встречать?

–  Сколько хочешь!

–  А кто те хочет молчать…

–  Тех в отряды, на перековку.

–  Это не все. Есть индивидуумы…

–  Проще будь, умник.

–  Заткнись. Есть люди, которые не поддаются воздействию никакой силы.

–  Ага. Соображаю: наш лесовик жил в ихнем гадюшнике, да не оскотинился.

–  А Клавдий - наоборот. Столько периодов прожил в Раю, а оружие сохранил. Или охотница, которую бань-ши заклевала… Их не подмяло. Может, и нас…

–  Думаешь, проспались бы и опять по бабам?

–  Вернемся, проверим?

–  Вернемся, только не туда. Ты как хочешь, а я иду в город. Слово за слово, старичок кое-что интересное все же рассказал. Знаешь, откуда берется зеленый яд?

–  Откуда?

–  Из котла. Я так понял, у них там, нечто вроде электрохимической станции. С нее заряд уходит на решетку и дальше, к китайцам. Перед очистными реку приходится перекрывать. Как полагаешь, это хозяева расстарались, в такую даль линию протащили?

–  А если не они, тогда кто??

–  Те, кто построил город, кто электричество из морской воды варить умел, кто на черепахах ездил.

Илья хотел уже поделиться догадкой, когда из кустов, совсем рядом с ними, вышел Руслан.

–  Идти в город или нет, что посоветуешь?
– спросил его Сергей.

–  Нет. Но пойду с вами.

–  За стену, в пекло?

Руслан не ответил. Развернулся и канул в зеленке. Поговори с таким.

Еще несколько дней они отъедались на стариковых харчах. С ним по честному поделили драгоценный чай. Старик обрадовался. А когда гости засобирались, поскучнел, сделался немногословен. Сергей еще несколько раз подступал к нему с расспросами. И кое-что выведал! Его круглая, прочерченная грубым рубцом, физиономия сейчас напоминала морду сытого кота - добрался таки хитрец до заветной сметаны.

Перед выходом старик предупредил, чтобы шли вдоль противоположного берега протоки. А по этому?

–  Сынки мои по этому берегу сидят. Как раз вам напороться. Мало, пограбят - намучают. Совсем одичали. Сельва и та перед ними отступила.

Сергей посунулся с уточнениями, но Илья буквально оттащил его от деда. Тому явно были неудобны и неприятны расспросы. Кому захочется расписывать житье бытье собственных детей, на природе вольно превратившихся в нелюдей. Какая природа, таков и продукт. Мать, как понял Илья, живет с некоторых пор с отпрысками.

Почему ушла? Дед опустил подробности. Ушла и ушла. Может, тоже встретила в сельве новопроявленца, кинула старого мужа и отправилась к детям на поселение, новых индейцев плодить. Так глядишь, пройдет несколько сезонов, и лес по обе стороны тропы заселится. Тогда уже сами насельники станут регулировать движение от ада к раю.

–  Мне жаль вас отпускать. Я с вами душой отмяк. Так ослабел! Сижу думаю: к детям, что ли, податься? Давно не видались.

На вскинувшего голову Илью старик посмотрел неожиданно весело:

–  Не забьют, поди, деточки? На жену посмотрю. Поживу у них, пока новый рис поднимется.

Вот и вся цена твоим домыслам. Не исключено, дед сам отселился от родственников, по прихоти старого анахорета. Или суета, внуки, заботы надоели. Вот и ушел старый в одиночное плаванье.

–  Очень уж вы разные, - сменил тему старик.
– Я такой разницы никогда не встречал. Удивляюсь, как вы вместе сошлись. Взять тебя, Илюша: тебе самое место в зомбях. Кормился бы от щедрот Старца, да свою думу внутри себя мусолил. Хотя, кто его знает, сохраняется ли способность мыслить у заснувших посреди жизни. Ты, меченый, вообще чудом живешь. Где б не появился, - сам, поди, замечал, - везде тебя боятся, даже если ты с дарами и наилучшими намерениями пришел. Сила в тебе немерянная. Но нездешняя. Здешняя - человека ломает и обращает в нечеловека.

Твоя - совсем человеческая. Сила на силу… должно, от того и жив пока. Здешняя жуть тебя гнет, а ты ей со всем земным упрямством противишься. И еще неизвестно, кто кого переиначит.

А уж про мальчика вашего и сказать страшно. Ты не обижайся, малец, - Руслан только беспомощно улыбнулся.
– Берегите его, а он вас побережет… Как умеет.

Плот вяло поддержало течением и повлекло на стрежень. Старик остался на берегу.

Дыры в рваной рубахе, давным-давно не мытое тело… от чего, имея баню и новую одежду, так себя содержал, узнали только вчера.