Чтение онлайн

– Может, ты и прав, – задумчиво произнес Лукин. – Если угол атаки не соответствовал режиму, то и прижимной силы могло не хватить для надежного сцепления с покрытием. Но почему не сработала система? Мы довели конструкцию до совершенства, она не могла отказать. Я завтра же разберусь с этим.

– Не нужно.

– Что "не нужно"? То есть как?..

– А так – не нужно, и все.

– Я не понимаю тебя… Объясни, что все это значит?

– Видишь ли, Макс, сейчас было бы крайне нежелательно дать понять кое-кому, что мы знаем об истинной причине аварии. Это может спровоцировать их на крайние меры, а я очень не хочу подвергать тебя такому риску.

– Постой, ты что же, намекаешь, что… все это подстроено кем-то умышленно?!

– Я не намекаю. Я в этом уверен. Послушай меня, Макс. Все, что я тебе скажу, должно остаться только между нами. Никто не должен знать, что я вообще приходил к тебе сегодня. Понимаешь, никто? Даже Дремин. Ты должен обещать мне это ради нашей старой дружбы.

– Ну, конечно, обещаю. Но объясни, наконец, что, черт возьми, происходит?!

– Я пытаюсь в этом разобраться. Пока и сам многого не знаю. Есть лишь догадки и предположения… Все началось не сейчас, много раньше. Когда – точно сказать не могу, но подозреваю, что еще в прошлом году. Кому-то я встал поперек горла.

– Ты?! Это чем же и кому ты мог помешать?

– Хороший вопрос. Я бы многое дал, чтобы найти на него ответ. А пока мне известно почти совершенно точно, что это меня сегодня должны были везти в морг, а не беднягу Алекса.

– Вот, значит, как?..

– Именно так. Сначала мне пытались вставлять палки в колеса, но у них не очень-то вышло. А теперь они решили разделаться со мной капитально. Если и не убить, то уж покалечить надолго.

– Кто "они", Серж?

– Сейчас дойдем и до персоналий. Где твой компьютер?

– Зачем тебе?.. Он там, в тумбочке, – сказал Лукин, указав рукой.

Гранин быстро встал с кресла, достал из тумбочки у кровати ноутбук, и положил его на стол рядом с другом.

– Запускай свою машинку и скинь в нее вот это, – сказал он, выкладывая на стол две маленькие дискеты.

– Что здесь? – спросил Лукин, раскрыв ноутбук и приготовив компьютер к работе.

– Увидишь, – с интригующей ухмылкой ответил Гранин. – Как думаешь, мог ли попасть под эксцентрик привода антикрыла посторонний предмет?

– Куда?.. Под эксцентрик?.. – удивленно переспросил Лукин и, не задумываясь, решительно ответил: – Что за бред! Нет, конечно… То есть, сам по себе – нет, но…

– То-то и оно!.. Скачал? – спросил Сергей, наблюдая за манипуляциями друга на клавиатуре компьютера. – А теперь посмотри-ка на это, – он привстал, указав пальцем на появившейся на экране снимок. – Увеличь этот участок… Видишь?

– Похоже на царапины, – неуверенно сказал Лукин, долго и внимательно разглядывая изображение.

– Царапины и есть. Я снял их час назад.

– Да, странно… Если что-то находилось на толкателе, то ты не смог бы пройти и пары кругов.

– А я и сковырнулся на третьем, после второго пит-стопа. Мог бы и раньше, если бы тормозил резко. Но ведь я жал на железку до упора, и крыло почти всегда отклонялось не больше, чем на три-четыре градуса. А здесь потребовалось все семь, вот эксцентрик и заклинило.

– Значит, кто-то свой?! – потрясенный логическим выводом, воскликнул Лукин.

– "Свой"! – желчно ответил Гранин. – Ты взгляни, кого я снял на видео…

– Не может быть! – с ужасом и отвращением выдохнул Максим, просмотрев видеозапись.

– Да, кажется невероятным, но против фактов не попрешь. Здесь, правда не очень хорошо видно, что он там делает у стойки крыла. Но заметь, Макс, первым делом эта гнида занялась именно крылом, а уж потом, для вида, всем остальным.

– Но об этом надо заявить в комитет, в полицию, наконец…

– Ни в коем случае. Этой записи никто не поверит, она ничего не доказывает. Царапины, кстати, тоже. И потом, я должен вывести на чистую воду всю банду. Ведь ты же понимаешь, что такие дела не делаются в одиночку.

– Да, пожалуй… Чем я могу помочь тебе?

– Пока ничем. Сохрани записи и помалкивай. Ты – мой страховой полис, Макс. Если что со мной случится, тогда поступай, как сочтешь нужным. Но только, ради бога, будь осторожен и никому не доверяй…

В комнату вошла Елена Николаевна с подносом в руках, на котором стояли чашки и чайник.

– А вот и чай, мальчики, – с улыбкой сказала она. – Вы уже насекретничались?

– Да, – ответил Гранин. – За чай – спасибо, но мне пора. Извините за беспокойство, Елена Николаевна.

– Как же так, Сережа? Останьтесь с нами хотя бы не надолго. Выпейте чаю. Я специально заварила ваш любимый со смородиной и…

– Мне сейчас не чай надо пить, а что-нибудь покрепче, – с сарказмом сказал Гранин. – Пусть все думают, что я сломался.

Глава 6.

Недели, пролетевшие после трагедии в Монце, не внесли существенных изменений в поведении Гранина. Всегда сдержанный, замкнутый и одинокий, он таким и оставался, разве что стал еще более одиноким.

В дни своего триумфа, находясь в расцвете сил, таланта и на вершине славы, он был почти ненормально спокоен, держа свое внутреннее "я" под железным контролем. Таким же спокойным он казался и сейчас, так же сторонился других и замыкался в себе, как и раньше, и его замечательные глаза, замечательные по своему феноменальному зрению, а не по красоте, смотрели так же спокойно, ясно и не мигая, как и прежде, а его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Его руки теперь тоже были спокойны. По ним можно было предположить, что человек находится в мире с самим собой. И все же руки эти говорили неправду. Гранин не был в мире с самим собой и никогда уже не достигнет внутреннего равновесия и покоя. Ведь сказать, что с того дня, как он не по своей вине убил Алекса Морриса и покалечил Валерию, его счастье неумолимо пошло на убыль, было бы очень мягко. Его счастье рухнуло самым, что ни на есть, роковым и бесповоротным образом, как для него самого, так и для друзей, знакомых и почитателей.

Спустя две недели после злосчастной гонки в Монце, Гранин пережил позорную неудачу, если не сказать унижение, сойдя с дистанции на трассе в Сильверстоуне. В Британии его неплохо знали, и публика была к нему благосклонна, ведь спортивная пресса восторженно писала о восходящей русской звезде, которую не прочь были приобрести такие великие британские команды, как "Вильямс" и "Макларен". Какого же было разочарование болельщиков, когда уже на втором круге после старта Гранин вылетел с трассы. На этот раз все обошлось без травм, но его машина получила серьезные повреждения. Поскольку обе передние шины при осмотре оказались лопнувшими, многие сочувствовали невезению Профессора. Правда, мнение это не было всеобщим. Варламов, как и следовало ожидать, высказал в узком кругу свою точку зрения. Он считал, что ссылка большинства на роковое невезение – просто образец милосердия. Теперь Варламов довольно часто повторял свою излюбленную фразу: "водительский просчет".