Чтение онлайн

Дремин и Видов осушили стаканы.

– Что ж, я полагаю, иногда приходится принимать и такие решения, – сказал Видов.

– Видимо, да, – ответил Дремин.

Они поднялись со стульев у стойки бара, кивнули бармену и, не торопясь, вышли на улицу.

Сергей сменил бег на быстрый шаг, перешел на другую сторону улицы, где светилась неоновая вывеска гостиницы, и, миновав главный вход, свернул в переулок. Окна его номера выходили на эту сторону здания, и еще по приезде он заметил пожарную лестницу, стоящую в трех метрах от балкона. Дойдя до лестницы, он быстро огляделся по сторонам, подпрыгнул, ухватился руками за нижнюю ступеньку, подтянулся и ловко взобрался на поднятую над тротуаром конструкцию. Перешагивая через две ступеньки, Гранин быстро взобрался на четвертый этаж, уверенно встал на узкий карниз и двинулся к балкону. Движения его были выверенны и легки, как движения горной козы, а лицо не выражало никаких эмоций. Выразительными были только глаза. В его спокойном ясном взгляде можно было бы прочесть сосредоточенную решимость. Это было лицо человека, целиком посвятившего себя одной цели и отлично сознающего, на что он идет.

Дремин остановился перед дверью с номером 515 и с минуту потоптался в нерешительности, словно раздумывая, стоит ли его затея с разговором свеч. На его лице читались гнев и озабоченность. Как ни странно, Видов был равнодушен. Правда, это было равнодушие с крепко сжатыми губами, но ведь Видов принадлежал к той породе людей, которые вообще редко разжимают губы.

Дремин громко постучал в дверь костяшками сжатых в кулак пальцев. Никакого эффекта. Бросив взгляд на спутника, словно ища поддержки, он снова атаковал дверь, но с тем же результатом. Видов не проронил ни слова, а только пожал плечами. Комментарии были излишними.

Гранин быстро достиг балкона, перемахнул через перила и скрылся за дверью. В номере он оставил свет настольной лампы на тумбочке у кровати, и сразу же прошел к ней под грохот непрекращающегося стука в дверь.

Из-за двери донесся разгневанный голос Дремина:

– Гранин откройте! Откройте, или я разнесу к чертям собачьим эту дверь!

Гранин сунул обе камеры под кровать, стащил с себя куртку и тонкий черный свитер и закинул их туда же. Потом он взял наполовмину початую бутылку водки, стоящую на тумбочке, плеснул немного на лодонь и обтер лицо. Дверь под напором Дремина распахнулась, и оба ввалившихся в номер мужчины остановились на пороге, рассматривая открывшуюся перед ними неприятную картину. Гранин в сорочке и брюках лежал ничком на кровати, не сняв даже ботинок, а вокруг по комнате были разбросаны в беспорядке вещи. В руке он сжимал горлышко бутылки, находясь, по-видимому, на грани комы.

Дремин с угрюмым видом подошел к кровати, склонился над Граниным, с отвращением принюхался и вынул бутылку из бесчувственной руки. Потом посмотрел на Видова, который ответил ему бесстрастным взглядом.

– И это – надежда России! Величайший гонщик страны!

– Прошу вас, Иван. Идемте отсюда. Вы же сами говорили, что все они рано или поздно приходят к этому. Помните?

– Но Серж Гранин!

– И Серж тоже.

Дремин кивнул. Оба повернулись и вышли из номера, прикрыв взломанную дверь.

Гранин открыл глаза, сел на кровати и задумчиво потер подбородок. Потом рука его остановилась, и он понюхал ладонь, с отвращением поморщив нос. Вскочив с кровати, он быстро прошел в ванную комнату и долго мыл руки и лицо с мылом, а потом, обтеревшись полотенцем, заглушил остатки запаха изысканным парфюмом.

Глава 5.

На наручном хронометре Гранина было около часа ночи, и он сомневался, стоит ли наносить визит в столь поздний час единственному человеку, которому можно было довериться в сложившихся обстоятельствах. И все же, после недолгих колебаний, он тихо вышел из своего номера и быстро прошел по пустому коридору в противоположное крыло здания гостиницы. Перед дверью номера 533 Сергей с минуту постоял в нерешительности, словно еще раз раздумывая о правильности принятого решения, оглянулся и тихонько постучал. Вскоре за дверью послышались шаги, и мягкий женский голос спросил:

– Кто там?

– Это Гранин, – ответил он. – Извините, Елена Николаевна, мне нужно поговорить с вашим мужем.

– Сережа? – удивленно воскликнули за дверью. – Минутку подождите…

Возникла пауза. Видимо, супруга главного конструктора пошла сообщить своему мужу о ночном визитере и одеться, и Гранин, ожидая, с беспокойством озирался по сторонам. Никто не должен был видеть, что он заходил сюда, но, к счастью, вскоре дверь открылась, и Гранин ступил за порог.

– В чем дело, Сережа? – без тени недовольства спросила Елена Николаевна, с некоторым удивлением рассматривая его.

– Еще раз прошу прощения за беспокойство. Вы, наверное, уже отдыхали… – виновато вымолвил Гранин, видя на хозяйке халат.

Его лицо было озабоченным и мрачным, что не осталось незамеченным хозяйкой.

– Ничего, ничего… Проходите, Сережа. Я же знаю вас. По пустякам вы бы не пришли.

Гранин без лишних слов прошел в комнату. Лукин сидел в глубоком гостиничном кресле возле стола в мешковатом спортивном костюме (он терпеть не мог пижам), а его кресло-каталка стояла в дальнем углу, задвинутая с глаз долой. По растрепанным волосам и помятому лицу своего старого друга Гранин понял, что поднял его с постели. Однако, сейчас ему было не до извинений.

– Ты хотел поговорить со мной, Серж? – спросил Лукин, приглашая к разговору, и окинул гостя проницательным взглядом своих мудрых печальных глаз. – Садись.

Гранин придвинул ближе другое кресло и сел.

– Я слышал, ты запил, – сказал Лукин. – Это правда?

– Запил, запил, – ответил тот и горько усмехнулся. – Запил по-черному. На меня ведь всех собак повесили. Как не запить?..

– Я ничего не понимаю. Мы с тобой уже пятнадцать лет знакомы, но что-то не припомню, чтобы ты…

– Подожди, Макс, это все – дым. Так надо. Я ведь пришел поговорить с тобой о происшедшем. Все говорят – моя ошибка. А хочешь знать, что произошло на самом деле?

– Конечно. Я думал, ты придешь ко мне раньше.

– Раньше не мог, извини.

– Ладно, выкладывай.

– Макс, я бы хотел, чтобы разговор был тет-а-тет. Все настолько серьезно, что… Это не вопрос доверия. Надеюсь, ты понимаешь?

Лукин взглянул в глаза друга, потом на жену и сказал ей:

– Аленушка, сваргань-ка нам чайку покрепче. Ну, как ты умеешь. Нам с Сержем надо потолковать.

Елена Николаевна без лишних слов молча удалилась в соседнюю комнату, оставив мужчин наедине.

– Ну, так что ты хотел рассказать?

– Официальную версию ты знаешь. По их мнению, я зарвался и на входе в поворот превысил предельно допустимую скорость. Как следствие – мою машину занесло, и произошло столкновение…

– Да-да, я знаю. Но, по телеметрии, ты не превысил тестовых характеристик, хотя и был на пределе…

– Вот именно! Японец за двести метров до поворота шел со скоростью двести восемьдесят. Я шел на трехстах десяти, потом притормозил чуть-чуть и сразу включил форсаж, как только Моррис проскочил вперед. На вираж я вошел где-то на тех же трех сотнях. Но ведь на радиусе в сто пятьдесят в начале поворота для нашей "игрушки" это допустимо. Я столько раз на тестах делал это, и машина ни разу не срывалась в занос.

– Возможно, это произошло из-за "грязи".

– "Грязь" здесь ни при чем. Да, я шел по накатанному маршруту, потому что не мог сместиться правее из-за Морриса. Но ты же знаешь, Макс, что система обратной связи отслеживает не только скорость и ускорения, но и коэффициент сцепления с дорогой. Все работало штатно, пока я не начал тормозить на втором участке этого проклятого поворота. Вот тут-то все и началось…

– Сбой в приводе антикрыла? – с ужасом и удивлением предположил Лукин.

– Другой причины я не вижу. Во всяком случае, ощущение было такое, что оно не среагировало на торможение. Сначало потащило заднюю ось, а потом и вовсе закрутило…