Чтение онлайн

– Ты знаешь, почему Отец строго-настрого запретил нам обзаводиться душами?
– шёпотом поинтересовалась я.
– Потому что он знал, что если его верные слуги обретут душу, то они не станут слушаться его. Жить по правилам и законам может лишь бездушное создание. Я обрела душу, потому что не хотела быть похожей на него. Я хотела знать, что именно я создала, чувствовать это. Я не знала толком, на что иду, не знала, что будет столько последствий, не знала, что испытаю столько боли. Но я хотела обрести душу. Может, если бы я решила сделать это уже после создания людей, то я бы насмотрелась на их страдания и передумала. Но я сделала это вперёд всех, - я отступила от мужа, снова вальяжно расхаживая по белой комнате.
– Когда люди были созданы, я была призвана для благословения им. И я благословляла их: на браки, на благие дела, на жертвы... на погибель. Они были готовы принести себя в жертву - отдать свою жизнь взамен на жизнь супруга. И когда я благословляла их на жертву или на что-либо ещё, они представали передо мной и горько плакали. В конечном итоге, они все были недовольны. Браки распадались, жертвы обесценивались. Не будь у меня души, я бы не смогла понять причин их слёз. Не могла бы понять, что же именно их не устраивает, ведь они сами просили меня благословить их. Люди вечно чем-то недовольны. Они всегда так несчастны. Им дали жизнь, им дали смерть, благодаря которой жизнь имеет ценность для них. Для них был создан целый мир. Им дали душу, возможность чувствовать и любить. У них есть еда, секс, любовь, семья. У них есть всё! Но они недовольны. Они постоянно страдают, жалуются на одиночество и боль, на безденежье и бесплодие. На мужей, детей, друзей. Без денег им плохо живётся, а даёшь деньги, так им становится скучно жить. Даёшь им детей - они жалуются на шум и нервотрёпку, не даёшь детей - они молятся и просят дать. Страдают без любви, но когда даёшь им полюбить - они мучаются, плачутся, не хотят любить. Отбираешь у них любовь - они снова плачут, просят вернуть. Им был дан смысл - логичная цепь событий, идеально продуманный план существования «Кольцо судьбы». Но когда они осуществляют этот план, предстают перед нами на суде, то им больно. Им плохо. Они не хотят принимать такой план. Почему? Ты не понимаешь, верно? Ты, Михаил, другие бездушные жители рая. Вы все не понимаете людей - они слишком нелогичны для вас. Лишь я их понимала, - прошептала я, а в глазах у меня стояли озёра слёз.
– Но я не могла говорить с ними об этом, я ни с кем не могла говорить об этом. Только со своими детьми...
– я перевела взгляд на Анаэля, заставив и Гавриила сделать то же самое (только он смотрел хмуро и несколько возмущённо).
– Но мне не помогали эти разговоры. У меня в груди обитало тепло - горячее, трепетное тепло. И... боль. Невыносимая боль. Это как, если у тебя чешется лопатка, а руки твои связаны. Душу нельзя расчесать, её нельзя успокоить. Она зудит в груди, под кожей. Мечется, как птица в клетке. Лишь я понимала, насколько ужасна эта система! Бессмысленный смысл, цикличный цикл. Настолько чёткий и ровный план, что аж бесит! Хочется очеловечить этот цикл, созданный неисправимым педантом и перфекционистом, шовинистом без фантазии. Этот план - он, вроде, правильный, но... слишком правильный. Он подобен математическому уравнению, только вот жизнь не математика. Она куда сложнее, она - далеко не ровная дорога. Наличие души всё усложняет, с душой невозможно существовать по общепринятым понятиям и правилам.

Я вздохнула, грустно посмотрев на Гавриила.

– Я всегда понимала людей, мне было больно за них, я любила их - всех, без исключения. Но ещё сильнее я любила своего мужа. А он... всего лишь бездушный крылатый архангел! Он не чувствует ко мне того же, он даже половины не чувствует. Он ничего ко мне не чувствует. Что есть я, что нет - ему всё равно! Он в этом не виноват вовсе, но это факт. И мне было больно за себя, за нас с тобой. Невыносимо больно! Ты даже не представляешь, что это такое - ежесекундно разрывать себя изнутри, при этом... не убивая себя. Вот почему люди одновременно хотят и не хотят любить. Когда я думала над тем, что ты меня не любишь - я ненавидела этот мир. Но когда ты говорил, шутил, делал что-то, что свойственно лишь тебе - у меня защемляло в груди и грело горячим теплом весь живот. Это чувство и есть любовь. И оно потрясающее, прекрасное и ужасное одновременно. Как и сам мир, где есть ужасающая смерть и прекрасная любовь. Где есть потрясающие вещи: секс, еда, дружба, семья, чувства. Где есть боль и нескончаемые страдания.

Я прикрыла на мгновение глаза, чтобы не плакать в присутствии бездушного крылатого архангела. Ему не понять всё равно.

– Когда Отца не стало, - продолжила я со вздохом, - я решила, что это мой шанс изменить этот мир, сделать его таким, каким я его и задумывала. Я не стала раскрывать себя сразу же и всем. Первой была Люцифера. Мне удалось склонить её на свою сторону, но ей было хуже, чем мне, ведь её мужем был Михаил. Она не стала с ним говорить об этом, поговорила со своей подругой Рафаилой, а та выдала Люциферу. Михаил намеревался обрезать ей крылья - итог нам известен. Я притихла на некоторое время, но Рафаила уже взяла след. Она предположила, что Люциферу кто-то сподвиг на обретение души и стала рыть. Вскоре меня вычислили. Михаил порывался низвергнуть меня в ад вслед за своей женой - таким же предателем небес и Отца, какой я стала в его глазах. Вот только мой муж почему-то... заступился за меня. Пообещал Михаилу всё уладить другим способом. И сотворил со мной нечто похуже. Он зачистил мне память и сделал атманом второго ранга. И, несмотря на то, что отделом замыкания колец руководит наш с ним сын, только он - мой муж, всегда занимался моей зачисткой. Он никого больше не подпускал к моей душе. Я не знаю... почему. Ведь он не чувствует ничего. Верно?

Гавриил промолчал, глядя на меня. В его глазах не было боли, сострадания, но что-то было. Даже если это просто привычка - хоть что-то.

– Ты делал это многократно, - продолжала я рассказывать историю, которую все мы в этой комнате знаем.
– Я прошла столько зачисток, что и не счесть. А как иначе? Ведь архангелы, как и атманы первого ранга, способны восстанавливать даже стёртую память. Со временем. Но ты не давал мне времени. Ты чистил меня регулярно! Не испытывая ни жалости ни сострадания. Откуда им взяться в твоей пустой груди. Ты ведь и сейчас уверен, что не истязал меня. Это продолжалось тысячелетиями до тех пор, пока мой сын не добрался до меня и не выкрал. Он не мог восстановить мне память, лишь я сама могла сделать это. Нужно было время на то, чтобы я очистилась от препаратов. Поэтому он спрятал меня в особенном тайничке с часовым механизмом. Потому что он знал, что ты его накажешь. Никто не может знать будущего небес, ведь за чертой жизни не существует времени, но можно побывать на Земле и узнать будущее своей души да сделать необходимые выводы. Так Анаэль и сделал до того, как решиться выкрасть меня. Ты его наказал, отправив его на Землю в тело Томми Руссо. Но никто так и не нашёл меня. Однажды часы тайника протикали и я реинкарнировала в заранее заготовленную Анаэлем жизнь. Он специально наградил меня силами экстрасенса, дал внешность и характер Селин копирующей меня саму почти во всём. Он сам держался вблизи меня, наставлял, помогал. Он сделал всё возможное, чтобы я вспомнила себя. Он думал, что тогда я смогу сбежать из рая. Смогу выиграть. Смогу стать кем-то, кто выше архангелов. Но я не смогу убежать. Потому что я не хочу скрываться в параллельных мирах до скончания веков. Потому что тогда моя борьба не будет иметь смысла. Я не хочу бежать, я хочу жить!
– я посмотрела на сына и увидела понимание в его глазах.
– И есть лишь один способ разрешения ситуации...

Замолчав, я обратила свой взор Гавриилу, его небесного цвета глазам. Он мигнул, натужно покачав головой:

– Я не стану предателем рая.

– Это не предательство. Если ты почувствуешь то же, что и я, и сможешь сделать то же самое с Михаилом, то всё изменится. Мир изменится!

– Михаил никогда не пойдёт на это! И я тоже...
– хоть и про себя он сказал с толикой сомнения.
– Это... против правил.

– Кому нужны эти правила?!
– надрывным голосом огрызнулась я.

– Архангел с душой, воспоминаниями, знаниями и силами - угроза для мира!

– Какая угроза, Гавриил? Ты знаешь меня миллиарды лет. Ты знал меня и без души и с ней. И ты можешь отрицать, но ты всегда знал, в какой именно момент я обрела душу. И ты знаешь, что с тех пор я стала только лучше. Гораздо большую угрозу несут бездушные и могущественные существа, а душа не позволит кому-либо разрушить этот мир.

– Тогда почему люди убивают?!
– процедил Гавриил.
– Почему они развязывают войны, насилуют женщин, убивают членов собственной семьи? Почему они творят зло, если у них есть душа?!

Глядя на Гавриила с сочувствием, я сглотнула горечь и ответила:

– Они просто заблудились. Им больно...

– Они просто идиоты, - парировал Гавриил.
– Иметь душу, значит, быть полным кретином - в этом я убедился давно.

– Значит...
– я иронично усмехнулась.
– Я тоже идиотка?

Гавриил на секунду замешкался, но потом ответил прямо:

– Да. Ведь Рафаила тебя просчитала. Да и если ты действительно верила в то, что все пойдут за тобой, даже Михаил, то у тебя действительно что-то не так с головой. Ты думала, что тебя провозгласят лидером рая - серьёзно? Тебя? Ты ведь женщина!

Я непроизвольно повела одной бровью - такого пренебрежения от Гавриила к своей половой принадлежности я ещё не видела. От кого угодно ожидала, только не от него. К тому же мне было обидно, ведь он не знает, что именно произошло тогда...

– Я...
– Гавриил заикнулся, хмуро глядя на меня, - не то хотел сказать...

– А что же ты хотел сказать?
– артистично радостно спросила я. Он смолчал, даже не зная, как оправдаться, и странно, что он хотел оправдаться, кстати. Фыркнув, я скрестила руки на груди.
– Анаэль, выйди...

Он скорчил сомнительную физиономию, попеременно поглядев на нас с Гавриилом.

– Если бы это было возможным, - произнёс Анаэль, - то я бы предположил, что вы убьёте друг друга...

– Не заставляй меня ненормативно разговаривать, - бросила я.
– Иди уже.

Анаэль недовольно чавкнул, ещё немного потоптался сомнительно на месте. Он понимал, что вероятность того, что он вновь сможет встретиться со мной в трезвой памяти - очень низкая. Уходить он не хотел, но и не видел смысла торчать тут дальше прозрачной тенью. Он не хотел, чтобы я сдавалась, но и просить меня не делать этого тоже не хотел. Или не мог из уважения. Подступив ко мне, он меня чмокнул в щёку, не став ничего говорить. Я итак знала, что он сделал для меня и какого финала хотел бы, но в данной ситуации он ничего не решал... к его великому сожалению.

Анаэль прошёл к двери, но, не дойдя до нее, обратился в белый ветер, который быстро стал прозрачным, просочившись через щели двери. Я выдохнула, посмотрев на мужа придирчиво. Я на него не злилась, но захотела объяснить, как всё это произошло.

– Я скрывалась тысячелетиями от всех вас, даже от Отца. А после того, что произошло с Люциферой, я бы сидела ниже травы, если бы хотела оставаться незамеченной. Но я намеренно выдала себя, специально всё так подстроила, чтобы Рафаила доложила Михаилу.

Гавриил растерялся на несколько мгновений, заикнувшись:

– Но зачем?!

– Я не хотела быть лидером, я хотела сделать им тебя.

Гавриил ошеломлённо потемнел.

– Я была бы твоей тенью, источником вдохновения. Но для всего этого ты должен был обрести душу. Я не могла тебя заставить, и я решила, что если... мне будет угрожать опасность, то ты... заступишься за меня. Называй это идиотизмом, если хочешь, но мне казалось, несмотря на отсутствие души, что ты всё же что-то чувствуешь ко мне. Потому что ты всегда считался с моим мнением, в отличие от других архангелов. Ты не унижал меня в их глазах, не пытался присвоить мои заслуги себе, не ставил себя выше меня. Ты отличался от Михаила и от других, я не знала, почему, и предполагала, что ты что-то чувствуешь. И я думала, что если Михаил решит срезать мне крылья, то ты не позволишь ему этого, защитишь меня и... восстанешь против него за меня.