Чтение онлайн

Гавриил явно не ждал услышать всё это, и странно, но я не видела той пустоты в его глазах. Кажется, ему стало неудобно за свои недавние слова в свете моего откровения. На несколько мгновений между нами повисла неловкая пауза. А потом муж произнёс:

– Я никогда не был революционером, ты ведь знаешь.

Я вздохнула, грустно закивав.

– Ты прав, - буркнула я обречённо.
– Если взглянуть на людей со стороны, непредвзято, то можно решить, что все они непроходимые тупицы. В какой-то степени, душа действительно... отупляет. Просто она заставляет чувствовать и порой идти на поводу у своих чувств, - сглотнув, я впервые сказала ему это, то есть не мысленно, а в голос - впервые: - я люблю тебя. Несмотря на то, что тебе не сдалась моя любовь. А она, знаешь, что делает? Она возводит до небес, чтобы потом скинуть и разбить тебя вдребезги. Любить, значит, желать ему лишь добра, верить в него, быть готовым отпустить и без конца жертвовать. Прощать ему его упрямство, непроходимую тупость, бесчувственность. Жертвовать весь мир к его ногам! Пусть даже он не поймёт, не оценит... пусть даже, он мучает тебя. Несмотря на то, что ты сотворил со мной, несмотря на всю ту боль, что ты мне причинил, невзирая на то, что ты - бездушная сволочь! Я всё равно... люблю тебя. И я всегда буду надеяться, даже погибая от твоих рук, что ты изменишься. Я всегда буду надеяться на то, что нечто стрельнет в твоей голове, и ты сделаешь что-то для меня. Хоть что-то! И тогда я надеялась, ожидала... и желала тебе возвыситься над всеми ними, потому что ты намного лучше Михаила, ты намного лучше Отца!

Гавриил инертно качнул головой, помолчав. Я бы не сказала, что видела пустоту в его глазах, но и проявления сильнейших эмоций там тоже не было.

– Я поступил не так, как ты ожидала, но я защитил тебя. От Михаила и ада... я подарил тебе свободу.

– Свободу?
– скривилась я.
– Ты сделал меня пленником системы!

– Ты этого не знала! Ты была не обременена правилами и обязанностями, ты не помнила о том, как Отец пользовался тобой, ты не помнила о моём предательстве. Ты была свободной!

Я сглотнула растерянно - сейчас я видела в его глазах нечто. Он желал мне свободы? Действительно. То есть он думал обо мне?

– Я никогда тебя не истязал. Сейчас ты должна это помнить...
– Гавриил вопросительно глянул на меня исподлобья. Я закивала: помню, как он говорил со мной перед каждой зачисткой, словно доктор с ребёнком перед его первой прививкой.
– Я занимался зачистками не из недоверия к кому-либо, а потому что... не знаю, я... хотел с тобой видеться...

Я хмуро к нему пригляделась:

– Ты ведь не можешь скучать по мне?

– Не могу, - ответил он с таким видом, будто всё же скучает, но то ли сам того не понимает, то ли не хочет признавать.

– Отпусти меня, пожалуйста.

– Отпустить?
– потемнел Гавриил.

– Обратно... я хочу жить.

– Ты будешь жить. Но другой жизнью...

Я судорожно замотала головой, слёзы полились из глаз - давно рвались.

– Нет, обратно. Я хочу вернуться в эту жизнь...

– Так нельзя. Я не могу оставить при тебе многовековые воспоминания, и должен произвести зачистку. А она возможна только перед реинкарнацией.

– Пожалуйста, Гавриил...

– Нет. Тебе будет лучше - ты снова забудешь всю эту боль...

– Боль - это хорошо! Я не хочу снова терять себя, Гавриил. Без памяти я не понимаю этой жизни. Без пережитой боли я не могу чувствовать исцеляющего вкуса любви. Отпусти меня, пожалуйста.

– Михаил приказал тебя зачистить. Если я этого не сделаю, то он срежет тебе крылья. Ты ведь знаешь, что он может это сделать не только в раю. Если он узнает, что ты всё вспомнила, он придёт за тобой...

Я опустила и прикрыла глаза, выгоняя последние слёзы.

– Прошу тебя - не надо сопротивляться. Просто подчинись. Так будет лучше, ты всё начнёшь заново...

– Ты не понимаешь. Я и моя память - единственные, благодаря кому они все живы. А без моей памяти все эти жизни одной души, которая без конца реинкарнирует и зачищается... просто тлен. Их жизни - тлен без меня, без моих воспоминаний.

Гавриил не понимал, о чём я, ну или не чувствовал просто. Ничего не чувствовал. Но он из приличия промолчал, сглотнув. У меня нет выбора. Если я его сейчас ослушаюсь, даже если он на меня не настучит, то рано или поздно за мной явится Михаил. Прежде он не совался, поскольку он из тех, кто приходит в самый кульминационный момент, когда уже никто не справился до него, когда он - последняя, самая главная инстанция.

Выдохнув, я направилась к стоматологическому креслу. Гавриил на мгновение даже застопорился, не ожидая такого исхода, но затем проследовал за мной к столику с инструментами. Внешне они выглядели весьма устрашающе - это были всякие иглы, свёрла, сыворотки, шприцы. Но процедура зачистки на самом деле не такая уж и страшная, да и это не больно. Это обретение свободы, действительно. Свобода от страданий и горьких воспоминаний. Вот только, повидав всё и поняв эту жизнь, я не хочу забывать даже боль. И я знаю, что в новой жизни меня вновь ждёт всё то же самое. Разве что Гавриил будет охранять мою душу более тщательно, не наградит меня экстрасенсорными способностями и должным потенциалом - он сделает всё, чтобы не вызывать у моей души приступа дежавю.

– Если бы...
– проговорил Гавриил, перебирая инструменты, - ты знала, чем всё обернётся, ты бы всё равно привила себе душу?

Шмыгая носом и обтирая щёки руками, я посмотрела на мужа и грустно усмехнулась.

– Или, если бы ты сейчас могла отказаться от неё...

– Без души жить гораздо хуже. Но проблема в том, что ты это понимаешь лишь с обретением души. Я не виню тебя ни в чём. На твоём месте я бы тоже упрямилась. Ты уже видел, к чему это привело многих других, и, само собой, тебя настораживает такая перспектива. Это нормально.

– Почему ты считаешь, что боль и страдания - это хорошо?

– Потому что это человеческие реалии, а я хочу быть человеком. Лишь в муках рождается нечто светлое и прекрасное, необъятное и исцеляющее.

– В муках рождаются демоны.

– Не всегда. Справившись с болью, ты становишься сильнее и ярче горишь светом. Лишь те, кто любил и потерял любовь, способны любить неистово. Лишь познав истинную боль, ты способен прочувствовать счастье, облегчение, радость. Лишь потерявшись в кромешной темноте, ты возрадуешься яркому солнцу.

Гавриил вздохнул, с излишне задумчивым видом касаясь предметов на столе.

– Люди говорят...
– он нахмурился.
– Что иногда любви одного хватает для двоих. Это просто надежда? Или случается настолько сильное чувство, что его может хватить на весь мир?

– Я не... знаю...
– подозрительно произнесла я. Поднимаю глаза на мужа и вижу в них нечто странное. Что если душа не всё решает? Что если мы способны на какие-то чувства и без неё? За что же она отвечает всё-таки? Её существование на Земле под вопросом, но я-то знаю, что она существует. Я сама её создала и даже наделила необходимыми качествами. И знаю, что без неё я не была способна на то, на что способна с ней. Но всё же, за что именно она отвечает?

– Я почему-то всё время о тебе думаю...
– произнёс муж, сглотнув. А затем взял один из инструментов - металлический шприц с ярко-голубой светящейся сывороткой и, положив ладонь мне на лоб, вонзил иглу в шею. Я ошалело покосилась на мужа, но то был не страх и разочарование, а удивление, ведь я знаю, что это за сыворотка...

– Гавриил...
– выдыхаю его имя. Он вздрогнул в улыбке, вытаскивая иглу из моей шеи.
– Спасибо, - шепнула я, проваливаясь в сон. Тот сон уносит меня вниз, под комнату, под этаж... под множество реальностей вниз. Я долго падаю, лечу... и вспоминаю его - всё то, что с ним связанно. Всё то, что было только между нами. Всё то, что мы нарушили, всё то, что мы создали. Сколько бы лет не прошло, пусть даже век, и что бы ни произошло, неизменно то, что он - мой муж. Во всех отношениях и смыслах, настоящий, мой, первый. Тот, с кем брак действительно был заключён на небесах и навсегда благословлён самим Богом...