Чтение онлайн

Саро быстро присел и сосредоточил внимание на порванном шнурке на ботинке. Брат неожиданно шлепнулся рядом.

— Неумелые придурки! Неужели они вовсе не умеют обращаться с деньгами?

Саро взглянул вверх, но замечание, видимо, не предназначалось никому конкретно, тем более ему. Танто негнущимися пальцами теребил свое ожерелье из сардоникса.

— Нужно еще целых семь тысяч кантари, — угрюмо произнес он. — Так что теперь мне придется выиграть бой на мечах, а тебе, брат, гнать жеребца на скачках так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Саро уставился на него:

— Что?

— Скачки на однолетках. На кону немалый приз, а мне нужны деньги.

— Но…

Мысли Саро полетели быстрее любого скакуна.

Ночной Предвестник совершенно точно имел шанс на победу. Быстрый и хорошо обученный жеребец. Однако они планировали продать его, а не использовать на скачках, поэтому учили в основном неспешно вышагивать по кругу, выгибая шею и показывая свои достоинства, а не бороться за победу с другими скакунами.

К тому же Саро слышал всякие истории о скачках на Большой Ярмарке: мертвые загнанные лошади, раны от укусов и копыт противников, наездники со сломанными ногами и раздробленными ребрами — люди мало что значили там, ведь победителями объявляли лошадей.

Юноша покачал головой:

— Извини, Танто. Если ты хочешь взять приз на скачках, это твое дело. Можешь обсудить его с отцом.

Он ожидал услышать взрыв ярости в ответ на отказ, но вдруг Танто сменил тон на заискивающий. Он склонил голову к Саро, и речь его потекла, словно мед. Саро видел, как брат использовал тот же трюк с девчонками-рабынями. Иногда срабатывало.

— Ради меня, брат, пожалуйста, ради всех нас. Будущее благополучие всей нашей семьи зависит от этого брака. Подумай, как будет гордиться нами мать, как обрадуется, когда узнает, что я женюсь и приобретаю собственные владения…

Он дотянулся до руки брата. Тотчас Саро сбило потоком чужих эмоций: ненасытная жадность, еле сдерживаемая ярость, кипящее негодование, детская злоба и нечто более темное, глубоко спрятанное.

Он отвернулся от красного, напряженного лица брата, взгляд его упал на предмет, все еще зажатый в кулаке. В ладони сверкал камень настроения — невозмутимая, яркая золотая зелень.

Саро сбросил руку Танто со своего плеча и встал прежде, чем брат успел заметить драгоценность.

— Я сделаю это, — сам того от себя не ожидая, проговорил юноша. — Но только в обмен на одно обещание.

— Все что угодно, братишка! — воскликнул Танто.

— Если я ради тебя возьму приз, ты заберешь только половину денег на приданое. Другую половину сам отнесешь старой кочевнице, мужа которой убил, и отдашь как плату за пролитую кровь.

Танто уставился на него в изумлении. Рот широко открылся. Потом он принялся хохотать.

— Ты, должно быть, шутишь, братец! За того старика? Плата за пролитую кровь, как за поверженного воина? За какого-то старого колдуна без рода без племени?! Я что, дурак?

«Да, ты — дурак!» Мысль осталась невысказанной, но Саро все равно знал, что это правда. Жестокий, своевольный и эгоистичный дурак. Юноша видел смятение рассудка брата, сконцентрировавшегося на одной-единственной, ничтожной цели.

— Пусть так. Но такова моя цена за участие в скачках вместо тебя.

Танто сузил глаза. Его ли это маленький брат, столько лет безропотно терпевший насмешки, выпрямился во весь рост и стоит перед ним с каменным лицом? Невероятно.

Он яростно сделал кое-какие подсчеты в уме. Две с половиной тысячи за поединок на мечах, полторы тысячи за стрельбу из лука, если он победит в обоих соревнованиях. Откажись братец, и все полетит под откос. Проклятие, ему необходимо заставить маленького ублюдка победить в скачках, а потом забрать три из четырех тысяч призового фонда. Гори она синим пламенем, семья старика…

Танто Винго посмотрел брату прямо в глаза и улыбнулся.

— Обещаю, — солгал он.

Лорд Тайхо Ишиан лежал на заваленной подушками тахте и рассматривал разноцветные тафтяные занавеси высоко вверху.

Нетронутый стакан мутноватой араки стоял на резном деревянном столике подле него. Закрывал ли Тайхо глаза или держал их открытыми — все равно лицо той женщины стояло перед ним, как наяву, бледное и изящное. Пухлый, словно розовая клумба, рот. Волосы — чистое золото. Ладони… такие длинные, тонкие пальцы. Они бы были такими шелковыми и прохладными на его…

Тело Тайхо снова запылало.

Он пробовал молиться — безрезультатно. Каждый раз, когда лорд представлял себе Богиню, у той появлялось лицо кочевницы, и священнодействие превращалось в раздражающее, еретическое богохульство. Он пробовал холодные ванны, но жесткое полотенце провоцировало новый взрыв страсти. Даже ветерок, касающийся кожи, казался его воспаленному разуму легкими поцелуями губ этой женщины. Истриец еще никогда не знал подобных мук.

Наконец, не выдержав, лорд накинул плащ и, не сказав ни слова рабу у двери, вышел в темноту, снова направившись на территорию кочевников.

Король Вран Ашарсон сидел на сундуке в неудобной позе и слушал перебранку ярлов.

Его люди ушли помогать возводить огромный павильон для Собрания. Ашарсон охотнее присоединился бы к ним и занял руки грубой работой, нежели сводил себя с ума политикой.

Взойдя на трон после смерти своего прославленного отца в прошлом году, Вран обнаружил, что титул принес ему мало преимуществ, зато много забот и занятий «государственными делами», в которых он не чувствовал себя ни заинтересованным, ни компетентным.

— …Но мы не можем доверять истрийским лордам, говорю вам, — жарко доказывал ярл Штормового Пути. — У них свои причины предлагать дочерей королю. Да и вообще их стремление само по себе странно и совершенно противоречит их традициям. В Истрии так высоко ценят своих женщин, что выкуп за невесту должен платить мужчина. Что-то происходит, попомните мои слова. По-моему, они собираются использовать нас для прорыва на Дальний Запад. Мы нужны истрийцам только для того, чтобы сражаться с морем и составлять карты для их навигаторов, а потом они набросятся на нас, как собаки на добычу. Империя — зверь, которого тяжело прокормить. Без сомнения, они уже сожгли всех рабов на алтаре своей сучки-богини. Врану нужна хорошая эйранская жена — сильная, прямая женщина, как королева Ауда, а не какая-то интриганка с юга.

— Однако предложение лорда Йетры тоже достойно внимания, — возразил ярл Форстсон. — Рулоны шелка, драгоценности; прекрасная керамика…

Ярл Южного Глаза рассмеялся:

— Какая ты баба, Яйцо. Прекрасная керамика! Любая чаша, брошенная в огонь, треснет.

Форстсон по прозвищу Яйцо, ярл Шепси, сконфуженно потер лысину и приложился к вину. Жуткая дрянь по сравнению с выдержанным красным южным вином, но другого не было. Северному двору недоставало денег, а у него в палатке хранились запасы превосходной выпивки, так как ярл Шепси приехал сюда в основном присмотреть предметы роскоши, которые предлагали истрийцы и кочевники: понадобились немалые усилия, чтобы уговорить его предпринять путешествие по морю в такие дни.