Чтение онлайн

Филипп весь побагровел, и на какое-то мгновение над его родственником нависла опасность физического воздействия. Но удара не последовало. Филипп, резко повернувшись, позвал слугу. Приказав оседлать лошадь, он вскоре выехал из дома, чтобы лично осмотреть эти гнусные листки. Но ему было вполне достаточно ознакомиться лишь с одним. Это был грубый сатирический рисунок, на котором была изображена Анжела в бриджах, сидящая по-мужски верхом на лошади!

Через минуту он опрометью скакал по направлению к "Колдовству". Чем больше он думал об этих оскорбительных памфлетах, тем больше гневался. Когда он подъехал к поместью, то был просто вне себя. Соскочив с лошади — это был один из меринов мэра, — он бросил поводья Жулю, проигнорировав его "доброе утро!".

Взбегая по лестнице на галерею, Филипп чуть было не сбил с ног Минетт, эту милую девочку-рабыню, которая, неожиданно выскочив из-за угла, резко остановилась. Затаив дыхание она крикнула:

— Доброе утро! — Увидав злобное выражение у него на лице, она, широко раскрыв глаза, выпалила: — Вы чем-то рассержены, мики?

— Но не на тебя, дитя, — Филипп старался овладеть собой.

Он, сделав глубокий вздох, втянул в легкие как можно больше воздуха, не обращая внимание на его сладковатый тростниковый привкус.

— Где твоя госпожа?

В эту минуту дверь открыл Дюваль, который, увидев Минетт, весь скривился и кивком головы отослал ее назад, на кухню. За спиной дворецкого появилась Анжела в костюме для верховой езды. Она бросила кнут слуге и сказала Дювалю, что он может идти. Потом она протянула руки к Филиппу, ее красивое лицо вспыхнуло от удовольствия.

— Какой приятный сюрприз! Ты приехал, чтобы посмотреть, как измельчают тростник… — начала было она.

— Я только что столкнулся с неприятным сюрпризом! — огрызнулся он, и только сейчас она заметила, что он весь побледнел от гнева.

— Что случилось?

— Я стал посмешищем для всего города. Ты этого хотела?

— О чем ты говоришь, Филипп?

— Мэру стало известно из нескольких источников о твоем требовании подписать бумагу о моем отказе от прав на твою собственность. Все это находят весьма забавным.

— Мой адвокат никогда не сделает достоянием общественности мои частные дела, он этого не посмеет! — задыхаясь от возмущения, сказала она.

— Не посмеет? Если ты так думаешь, то ты просто дура!

Она вся напряглась.

— Или он рассказал об этом своей жене-сплетнице, — разъяренно продолжал Филипп, — либо об этом проболтался кому-то на бирже его стряпчий. Кто знает? В любом случае теперь из-за твоего упрямого стремления к независимости надо мной потешается весь город.

— А я думала, что ты любишь меня как раз за мой независимый характер. — У нее на лице выступили красные пятна.

— Ты что, не понимаешь, о чем я говорю? На каждом фонарном столбе расклеены вульгарные памфлеты и все смеются, — в глазах у него сейчас бушевала такая же гроза, как тогда, в первый день их встречи, когда он грубо схватил ее и тряс за то, что он назвал безрассудной гонкой.

— Значит, тебя, "принца крови", напугал смех толпы? — глядя ему прямо в глаза, с презрением отчетливо произнесла Анжела.

— Я не напуган, я просто взбешен! — заорал он, подойдя к ней так близко, что, казалось, она ощущала, как вибрируют от гнева его нервы. — Что же прикажешь мне делать? Вызывать на дуэль весь город? Из-за тебя я оказался в таком позорном положении. И все это из-за твоего ко мне недоверия, а ты утверждаешь, что любишь меня!

Сердце ее сильно стучало в груди, его ритм был похож на ритм отчаянного, дикого танца, но она продолжала упорно смотреть в глаза Филиппа.

— Чего ты хочешь, Филипп? Расторгнуть нашу помолвку? — Она побледнела, а все ее тело напряглось, словно в ожидании удара.

Филипп с трудом расслышал ее слова, так как его сознание в это время затянуло красной пеленой дикого гнева, но когда он наконец осознал, что она ему предлагает, испытал настоящий шок. Она высказала ему свое предложение с гордо поднятой головой, несмотря на грозящее ей страшное бесчестье в случае, если бы он согласился сделать это. В одно мгновение его гнев смыло волной восхищения и любви.

— Боже мой, Анжела, никогда не ссорься со мной, когда я бываю взбешен, — умоляюще произнес он. — Ведь все может произойти!

Она затряслась всем телом от смеха, а он заключил ее в свои объятия, издав прочувствованный, словно из глубин сердца, стон. Ей казалось, что вначале она была исхлестана мощными волнами бушующего у него внутри эмоционального шторма, а теперь наконец в его объятиях достигла тихих, безмятежных вод.

— Я люблю тебя, — сказал он, прислонив свое лицо к ее волосам. — А это самое главное. Но я хочу попросить тебя, дорогая Анжела, только лишь об одном…

Ей нравилось, когда он так ласково произносил ее имя. Ее собственный голос тогда звучал более мелодично из-за охватившей ее в эту минуту любви.

— В чем дело, Филипп?

— Мы должны сразу же после свадьбы уехать во Францию. Как можно скорее.

— Во Францию? Покинуть "Колдовство"? Ну а что будет со всеми людьми, жизнь которых зависит от меня? Так быстро? — Она с изумлением и тревогой отстранилась от него. — Я не могу никуда уехать, пока не будет срублен, измельчен и переработан весь тростник! Сколько времени я затратила на все это, сколько надежд у меня связано с моими экспериментальными полями!

— Мы не можем зря терять время, если хотим добиться восстановления моего титула и прав на поместья.

— Только это и имеет значение для тебя? — Она подняла на него ясные, пытливые глаза.

— Нет! — страстно возразил он. — Только ты самое дорогое для меня, и ты это прекрасно знаешь. Иногда мне от этого не по себе, — уронив голову ей на плечо, добавил он.

— Да, — сказала она, уловив в его словах отражение своих собственных чувств. — Я знаю. Да, — повторила она уже более мягко. — Судьба, Филипп, заставила нас полюбить друг друга, но, может, она не хочет, чтобы мы оба были счастливы в любви, как ты считаешь?

Он поднял ее подбородок, приблизил свои губы к ее губам, и поцелуями, словно большими глотками, стал пить передавшуюся ему сладость, ощущая, как и она вся напряглась от охватившей ее страсти. Это напряжение передалось и ему, заставив восстать все его естество. Он просто упивался своей мужской силой.

— Ну, а теперь ты счастлива? — задыхаясь произнес он.

— В высшей степени, — ответила она тяжело дыша.

— Ну, в таком случае что? — Не отрывая от нее рук, он направился вместе с ней к лестнице.