Чтение онлайн

Он взял плащ, который повесил на ближайший стул, и набросил на плечи, потом прошел за Руфоном в небольшое помещение для совещаний, ту самую комнату, в которой предводители долины и офицеры несколько недель назад обсуждали грозящую опасность. Здесь его ждала женщина, и поскольку это необходимо, Варнел принялся разглядывать ее.

На ней была не обычная одежда высокородной леди из долины, а брюки и куртка воина, хотя оружия и доспехов на ней не было. Командующий сразу понял, что она сделала это специально, учитывая привычки своего гостя, чтобы как можно меньше подчеркивать свой пол.

Хотя она устала не меньше Тарлаха и очень встревожена, она прекрасна, по стандартам всех народов, какие известны командующему. Более чем прекрасна. В этом изящном лице видны сила и ум, а также гордость, которая всегда сопровождает с трудом завоеванное право.

В этом лице чувствовалось и сильное напряжение. Женщина понимала важность этой встречи для предложенного ею плана, к тому же исход встречи важен и для нее лично.

С ней была маленькая кошка с шерстью черепаховой окраски и сокол, самка. Птица приветствовала Варнела и его Славу Неба, когда они вошли в комнату.

Уна из Морской Крепости, в свою очередь, тоже внимательно разглядывала командующего. Как и описал его в своем кратком докладе Руфон, Варнел высок и строен. Волосы у него, вероятно, темные, судя по ресницам, а глаза серебряные. Черты лица, видные из-под шлема, правильные и типичные для всех фальконеров. Ведет он себя как человек, привыкшей и к власти, и к ответственности, которую налагает высокое положение в тревожные времена.

Уна знала, что он только что разговаривал с Тарлахом, и почувствовала облегчение. В нем не видно откровенного раздражения.

Но недавно приобретенное чувство уверенности тут же покинуло ее. Отсутствие внешних эмоций ни о чем не свидетельствует. Такой человек должен уметь контролировать свое поведение и свои чувства.

Ей пришлось бороться с собственным волнением, страхом. Этот человек может стать опорой надежды ее лорда или мечом, который разрубит мечту, а может, и самого мечтателя. И ей остается только молиться, чтобы она могла убедительно представить свое предложение и — в худшем случае — ничем не навредить Тарлаху.

Правительница долины традиционно приветствовала и Варнела, и его птицу. Это удивило командующего, потому что чужаки редко проявляли уважение к крылатым, но он тут же ответил, как требовал обычай.

Уна не пыталась коснуться его, но придвинулась чуть ближе.

— Никакие слова не могут выразить нашу благодарность, главнокомандующий. Ты вернул жизнь Морской Крепости и всем, кто укрылся в этой долине.

Он заметил, что голос у нее мягкий, и удивительное спокойствие окутывает ее, словно невидимым плащом.

— Мы сражались и за себя, леди, и за весь наш мир. В этом случае мы помогали с радостью.

Варнел решил сразу же перейти к самому важному для них обоих вопросу.

— Кажется, моему народу, в свою очередь, есть за что благодарить тебя — за твою добрую волю, если не за все остальное.

— Значит, ты говорил с Горным Соколом? — спокойно спросила она, хотя уже знала об этом. Этот человек уже отчасти принял решение. Иначе не захотел бы увидеться с ней.

— Да. — Он сел на стул, на который она указала своей маленькой, в шрамах, рукой. — Я слышал его версию. Теперь хочу выслушать твою. С самого начала.

Женщина внутренне подготовилась и начала свой рассказ. Он занял немало времени, потому что Уна понимала: нужны все подробности, и ничего не скрывала, кроме своей любви к человеку, которого она назвала Горным Соколом, и его любви к ней.

Главнокомандующий наклонил голову, когда она закончила, — отчасти чтобы скрыть усмешку.

— Твой рассказ во всех подробностях сходится со словами моего капитана, однако ударения вы делаете разные.

Она нахмурилась, но поняла смысл его слов и улыбнулась.

— Горный Сокол стремится приуменьшить свою роль, но уверяю тебя: здесь никто этого не позволит.

Уна осторожно посматривала на Варнела, стараясь определить его реакцию, но из-за шлема и самообладания этого человека ничего не смогла прочесть.

Она знала, что он подвергает ее испытанию.

— Мы не хотим оскорбить его своим энтузиазмом, но мы считаем, что он оказал такие услуги Морской Крепости, которые не позволяют рассматривать его как простого наемника — и его и тех, кто служит с ним.

Она перевела дыхание и продолжала, доверяя своему инстинкту: сейчас лучше говорить откровенно, чем держаться скромно и покорно.

— Прошу прощения от своего имени и от имени своих людей, если тебе показалось, что мы бросили вызов вашему образу жизни. Мы не станем делать вид, что понимаем вас, но капитан вел себя с исключительной храбростью и чувством ответственности по отношению к нам. Мы не хотим верить, что он может быть наказан за это.

— Он не будет наказан, — спокойно пообещал фальконер. — Даю тебе слово.

Радость и облегчение охватили ее, но тут же погасли.

— Неофициально, очевидно.

Он кивнул, соглашаясь с ней.

— Для некоторых он будет изменником, что бы я ни решил, и среди этих людей будут его друзья, мнение которых он высоко ценит. Но то, что нужно вынести, он должен будет вынести, леди. Этой утраты не избежать. Наше положение слишком отчаянно, чтобы он отозвал свое предложение, даже если и захочет. Мне пришлось бы смотреть его предложение, а его все равно обвинили бы.

— Ты будешь его изучать?

— Я делаю это сейчас, леди.

Он пронзительно посмотрел на нее, и Уне пришлось собраться с силами, чтобы не съежиться под этим взглядом, хоть она и видела раньше, как точно так же смотрит Тарлах.

— Главнокомандующий? — Уна заставила себя произнести это слово холодно. Лучше с самого начала дать понять, что Морская Крепость — равный партнер и его правительница правит по-настоящему. С ней нужно считаться, она не ничтожество, которое можно улестить и тут же забыть о ее существовании.