Чтение онлайн

— Значит, ты используешь их не всех? — кисло спросил лейтенант.

Тарлах ответил улыбкой.

— Я не настолько доверчив, друг мой. Если сто двадцать человек неожиданно побегут, не так легко будет справиться с создавшимся положением. Успех первой группы поможет остальным, даже если я в течение дня не буду их использовать в боевых действиях.

— Ты не используешь их в качестве резерва?

Горный Сокол покачал головой.

— Нет, пока они сами не поймут такую необходимость.

Бреннан кивнул. Это разумно. Воины, поддерживающие тех, кто стоит на стене, должны быть готовы действовать немедленно, почти инстинктивно отвечая на требования битвы. Слишком быстро может возникнуть опасная ситуация, чтобы полагаться на предыдущие указания или ждать приказов офицеров.

Лейтенант с голубыми глазами смотрел на командира. В них отражалась глубокая озабоченность.

— Я со всем этим согласен, но тебе не следует находится с ними. Даже если бы они были известны своей храбростью, все равно они недостаточно обучены.

— Тем более они должны иметь поддержку офицера, — спокойно ответил Тарлах.

— Тарлах, выслушай меня. Мы слишком нуждаемся в тебе, чтобы рисковать тобой. Поменяйся местами со мной или даже с леди Уной. По крайней мере, с тобой рядом будут опытные воины, если попадешь в трудное положение. Мы оба менее нужны.

— Не могу, товарищ. Они знают твое мнение о себе, и не нужно их укреплять в нем.

Капитан улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, я буду не в их середине, а просто рядом с ними, и справа от меня будет их сержант. Он похож на способного человека. Так что та безопасность, на которую можно рассчитывать в бою, у меня будет.

Они заторопились на свои места, хотя на небе не было еще ни просвета: оба считали, что нападение начнется, как только чуть посветлеет.

Это предположение оправдалось, и первые серые лучи осветили армию захватчиков, уже готовую к натиску.

Тарлах закрыл глаза. Количество врага как будто не уменьшается. Именем Рогатого Лорда! Неужели их бог Султан каждую ночь воскрешает мертвых и ставит на ноги раненых?

Прогремели трубы, последовавший за ними воинственный крик разогнал туман, охвативший сознание.

Тарлах посмотрел на рейвенфилдцев. Крик захватчиков их не смутил. Они знали, чего ожидать, и восприняли этот крик просто как боевой клич другого народа.

Численность вражеской армии — другое дело. Никто не мог без дрожи смотреть на эту орду, и воины заметно приуныли. Устоят ли они или совсем падут духом?

Султаниты подбежали к стене и начали взбираться на нее. Новички слегка дрогнули под их натиском, но устояли.

К своему полному изумлению, они не пустили врагов на стену. Некоторые были ранены или ослабли и лежали на земле, но товарищи с обеих сторон были готовы помочь, и ни в одном месте оборона не была прорвана. Когда захватчики были наконец отогнаны, рейвенфилдцы следили за их отступлением с новым чувством гордости, а голова их сержанта была высоко поднята, когда он окровавленным мечом приветствовал командира. Этот момент они навсегда запомнят — те, кто уцелеет.

Горный Сокол принял приветствие Торкиса, потом снова посмотрел на отступающих султанитов. Он уже много раз видел это отступление, иногда почти бегство, и всякий раз сердился, потому что не мог воспользоваться временной слабостью и смятением врага. Если бы его армия не была такой крошечной, они давно победили бы.

Он в отчаянии склонил голову. Как всегда, за все предыдущие недели, захватчики вынужденно остановились перед морскими волнами, перегруппировались и снова предприняли бросок.

Иногда эти нападения продолжались весь день. Султаниты были рассержены и начинали тревожиться — и за себя, и за товарищей на родине. Им не нужны были объяснения офицеров или жрецов, они и так понимали, что означала дальнейшая задержка в выполнении их программы. В лагере уже ввели сильно сокращенный рацион. Теперь осажденным не давали передышки, перерывы между атаками были не больше часа. Павших вытаскивали из-под ног сражающихся, и каждый погибший тут же заменялся другим воином. Огромная армия пыталась сокрушить упрямых защитников единым непрерывным натиском.

Это мощное нападение, сокрушающий гнев и целенаправленность бросали страшный вызов тем, кто пытался защитить проход к своей земле. Теперь приходилось отражать силу армии султанитов не минуты, а долгие и утомительные часы.

Защитники выдержали этот натиск, как выдерживали все усилия захватчиков свыше месяца, но когда день начал сереть, а небо потемнело, сообщая о наступлении новой ночи, усталость окутала их, как одеялом, скованным из несгибаемого железа.

Лицо Тарлаха мертвенно побледнело и покрылось морщинами, и он с трудом удерживал в руках копье. Движения его больше не были рассчитанными, реакция — мгновенной, кровь текла у него из ран на плече и бедре, потому что дикая усталость дала возможность врагам пробить его защиту. Обе раны неопасные, они вообще недостойны внимания, но это мрачный предвестник того, что должно произойти, скоро произойдет, если он не получит необходимого отдыха.

Но вот это неизбежное наступило. Фальконер слишком медленно орудовал копьем, потом неверно рассчитал ответный удар, которого враг легко избежал, поднялся на стену и воспользовался своим оружием раньше, чем защитник смог что-то предпринять.

Тарлах заметил угрозу и быстро поднял свое оружие, чтобы защититься, так что противник не смог ударить вторично. Однако султанит оказался сильным и очень проворным. Не прекращая действовать своим оружием, он умело воспользовался им и ударил древком копья в грудь фальконера.

Удар был очень сильный, и Горного Сокола сбросило с платформы. Он упал на усеянную мусором землю за стеной.

Он оставался в сознании, но от удара перехватило дыхание. Тарлах лежал в ожидании удара копья, которое неизбежно опустится на него. Бросающий Вызов Буре занят собственным поединком и не успеет на этот раз прийти на помощь…

Копье взвилось.

И тут другой воин метнулся со стены и закрыл собой фальконера от летящего копья.

Снаряд попал в цель, Торкис из Рейвенфилда сильно дернулся. Он защитил Тарлаха, но копье вонзилось ему в спину.

Он, спасая капитана от смертельного удара, в то же время осложнил его положение. Торкис потерял сознание и не мог отодвинуться, а тело его ударило Тарлаха с силой летящего снаряда. Ошеломленный собственным падением и силой последовавшего удара, Горный Сокол оказался буквально беспомощным. Он по-прежнему осознавал происходящее, но был бессилен помочь товарищам, бессилен встать, хотя знал, что прорыв в обороне стены должен быть ликвидирован…

Вокруг него столпились воины, большинство в черной форме рейвенфилдцев. Подняли Торкиса, потом и самого Тарлаха и отнесли их к дому, где смотрели за ранеными и заботились о них.