Чтение онлайн

— Половина твоих людей будет стоять здесь. Остальные вначале останутся сзади, хотя я не буду зачислять их в резерв. Если захватчики ударят так же сильно, как в последний раз, им придется сразу же выдвигаться вперед.

Сержант кивнул, потом пристально посмотрел в лицо фальконеру.

— Ты имеешь право знать, что существует сомнение насчет того, как мы сможем сражаться с врагом.

Взгляд фальконера устремился к нему.

— Вы пришли, собираясь бежать?

— Нет, капитан.

— Я больше не хочу слышать подобных разговоров.

— Внимание Тарлаха снова обратилось к стене. — Вы можете испытывать страх. Никто из нас от него не застрахован. Признайте это открыто и подавите его.

Вы начали подготовку под руководством фальконеров почти одновременно с воинами Морской Крепости. Мы доказали, что такой подготовки достаточно для схватки с отдельным врагом. На стене вам так и придется сражаться. Захватчики поднимаются быстро, и иногда перед воином одновременно встают двое или трое. Но и с этим можно справиться. Если кого-то теснят слишком сильно, его поддерживают товарищи. Я сознательно так расставил людей, чтобы в случае необходимости один воин мог помочь другому.

Если кто-то один из вас или несколько человек не устоят, и это можно исправить. У нас так бывает ежедневно. В таком случае быстро подходит резерв и прикрывает слабые места.

Он неожиданно повернулся и посмотрел на Торкиса. Когда Тарлах хотел, взгляд его становился необыкновенно пронзительным.

— Резерву нужно дать время. Чего бы это ни стоило, до его прихода нужно держаться. Если дрогнете раньше — и сами погибнете, и погубите других.

Сержант опустил голову, потом снова поднял ее.

— Я мало что могу обещать. Не знаю, на что мы способны, но, по крайней мере, сумеем на время отвлечь врага и облегчить ваше положение.

— Мы все это делаем, сержант.

Тарлах вздохнул и торопливо отвернулся, чтобы не выдать своего отчаяния.

Один всадник с соколом отправился в Линну, а путь от Морской Крепости до порта долгий и опасный. Сейчас кажется невозможным, чтобы вестник добрался вовремя, тем более невероятным кажется подход армии фальконеров на помощь, прежде чем осажденный гарнизон будет уничтожен.

Уна пришла в комнату Тарлаха, как только отдала распоряжения о размещении вновь прибывших.

Она нахмурилась, застав его по-прежнему в одиночестве, но, вероятно, не стоит сердиться на Бреннана за несколько дополнительных минут отдыха. Поэтому Уна ничего не сказала и стала помогать разбирать груду отчетов, которые накапливались к концу каждого дня.

Оба очень устали и не хотелось разговаривать, но в молчании женщины была определенная напряженность, которая указывала, что ее что-то тревожит.

Фальконер несколько минут наблюдал за ней, но когда она не проявила склонности рассказать о причине своей тревоги, он протянул руку и провел кончиками пальцев по ее руке.

— Ты имеешь право сердиться на меня, — мягко сказал он. — Я не должен был так поступать.

— Когда прикрикнул на меня? Нет. Я не виню тебя. Судьба целого континента — слишком большая нагрузка для одного человека, а ты не позволяешь себе расслабляться, даже в присутствии самых близких. — Опустив глаза, она отвернулась. — Это заставляет меня еще больше стыдиться…

— Чего стыдиться? — удивился он. Меньше всего он ожидал от нее таких слов.

— Я подвела тебя в Лормте. Я знала, что у тебя трудности. Об этом говорили мне и Бросающий Вызов Буре, и мои собственные чувства, но я ждала, пока ты не оказался в смертельной опасности, прежде чем прийти тебе на помощь. Я боялась, что рассержу тебя или обижу, если начну действовать преждевременно.

Она не могла сдержать рыданий в голосе, хотя за ними не последовало слез. Уна знала, что так проявлялась ее усталость, точно так же как потеря сил заставила Тарлаха прикрикнуть на нее, но не могла остановиться.

— Я живу в постоянном страхе, что снова подведу тебя.

— Ты ни разу не подвела и не предала меня и не сделаешь этого! Я скорее подведу тебя со своим грандиозным планом победы над захватчиками, если обещанная помощь не придет.

Он улыбнулся, увидев, с какой яростью вспыхнули ее глаза.

— Ты сердишься, слыша эти слова, хотя у них больше оснований, чем у твоих страхов. Давай отбросим бесполезное чувство вины и сосредоточимся на том, что нужно сделать. У нас уже достаточно проблем, не нужно еще изобретать другие.

Он взял ее руку и нежно поцеловал, потом поднял голову и снова посмотрел на Уну.

— Я был прав, когда говорил, что хочу, чтобы ты была рядом со мной. Не знаю, смог бы я выдержать, если бы ты меня не поддерживала.

— Ты выдержишь! — прошептала она. — Мы оба должны выдержать. Судьба не дала нам выбора.

Рассвет еще не осветил небо, когда фальконер, служивший адъютантом командира, разбудил его.

Тарлах сразу вскочил, хотя его тело и разум просили отдыха.

Он быстро поел — с лучшим аппетитом, чем обычно — результат поста накануне вечером, потом торопливо умылся и побрился.

Последнее было не данью тщеславию, а военной необходимостью, знаком для товарищей и врагов, что еще сохраняются гордость и сила духа, несмотря на все трудности и усилия вражеской армии, несмотря на угрозу жизни и всему миру.

Тарлах улыбнулся своему отражению в тусклом стекле. Нет, тщеславия в этом нет нисколько. Худое мрачное лицо не дает для этого никакого повода.

Не успел Тарлах закончить, как в комнату вбежал Бреннан. А вернее — ворвался.

Капитан вздохнул, догадываясь, что привело его друга в такое волнение.

— Добрый день, лейтенант, — небрежно сказал он. — Ты осматривал стену?

— Ты с ума сошел? Поставить на такой большой участок стены одних рейвенфилдцев — да это самоубийство!

— Наши резервы поддержат их. По крайней мере, они дадут нашим усталым воинам несколько часов отдыха.

— Скорее несколько минут!

— Даже это помогло бы. Бреннан, нашим людям нужна помощь. Я считаю, что им можно без опасения доверить стену, когда под рукой надежная поддержка. К тому же я хочу, чтобы они как можно быстрее включились в боевые действия. Сражаться легче, чем ждать.