Чтение онлайн

— Я никогда не видел тебя таким уставшим, Тарлах, — начал он наконец.

— Наверно, сказывается переутомление. Мне повезло, что я вообще жив. Нам всем повезло. Если бы вы не подошли…

— Ты знаешь, что я обязательно пришел бы.

— Да, но я не был уверен, что вы успеете вовремя.

Он опустил голову и посмотрел на усеянный бумагами стол. Для многих помощь пришла слишком поздно.

— Список потерь, — объяснил он, видя, что Варнел проследил за его взглядом. — Многие сказали бы, что у нас удивительно малые потери, но для меня…

— Это печальная участь офицера, — мягко сказал командующий, — копье в сердце. Кроме тех, кто настолько очерствел, что смерть товарищей не производит на них сильного впечатления. Для меня такие воины перестают быть людьми. Они представляют большую угрозу для отрядов, которыми командуют.

Варнел нарочно перевернул листок. Потом подошел к очагу, посмотрел какое-то время на пламя, подтянул два стула и опустился на один из них.

— Кто-то позаботился разжечь костер. Не будем невежливы и воспользуемся теплом.

Тарлах не присоединился к нему, и Варнел вздохнул.

— Садись, Горный Сокол. Я не люблю вытягивать шею, разговаривая с человеком.

Тарлах повиновался.

— Где ты услышал это имя?

— От твоего курьера и почти ото всех после нашего приезда. Твое положение здесь и в Рейвенфилде уникально, мой друг. Я хочу знать все, все подробности — с самого первого твоего появления здесь.

Сердце капитана дрогнуло, он почувствовал, как напряглись мышцы живота. Вот оно — мгновение, которое должно подкрепить его надежды или, возможно, обречь на неудачу.

— Вся ответственность за решения и действия, которые я предпринимал, лежит только на мне. Никого в отряде нельзя в чем-либо обвинить.

— Я учил тебя многому, но прежде всего прямоте, — заметил Варнел.

— Но ты учил меня и отвечать за свои действия!

Он сжал кулаки и снова разжал их. Тарлах всегда знал, что этот разговор неизбежен.

Тарлах поведал все, что произошло после его памятной встречи с Уной из Морской Крепости, описал свой растущий страх за судьбу народа фальконеров и решение, которое предложила правительница долины, а также условия, на которых она его сделала.

Когда он закончил, оба несколько минут молчали.

— Одного Рейвенфилда нам будет недостаточно? — спросил наконец командующий.

Тарлах покачал головой.

— Нет. Там хорошие, плодородные земли для населения и хорошее место для Гнезда, но недостаточно пространства для размещения колонн и прокорма лошадей. — Даже когда существовало прежнее Гнездо, большая часть воинов размещалась и тренировалась за его стенами. — Только получив в наше распоряжение горную территорию Морской Крепости, мы будем иметь достаточно места.

— А чтобы получить их, мы должны принять условия договора?

Горный Сокол нахмурился, борясь с отчаянием и гневом от тона голоса командующего.

— Это и так слишком мало в обмен на то, что мы получим. Леди Уна проявляет большое доверие к нашей чести, позволяя нам и нашим потомкам поселиться на своих землях. Она искренна в своем желании помочь нам, но не собирается закрывать глаза на то, что считает неправильным, даже злым.

Его глаза превратились в острия копий, в нем вспыхнул гнев при воспоминании о том, какую роль сыграла Уна в только что закончившейся схватке и какую помощь оказала за последние недели целительница Пира.

— Значит, то, к чему мы привыкли, теперь ты называешь злом?

Тарлах взял себя в руки. Ссора не увеличит его и без того незначительные шансы.

— Разве от нас просят так много? — удивился он. — Те, кто допускают нас сюда, рискуя своим будущим и будущим потомков, делают это добровольно. Мы должны обращаться с ними, с высокородными и простыми людьми, с уважением. Мы должны отказаться от власти над жизнью и смертью наших деревень.

Он внимательно смотрел на своего командира, стараясь определить его реакцию, но лицо Варнела напоминало маску. Главнокомандующий хотел выслушать все, прежде чем принять решение.

— Нас не просят жить так, как живут мужчины других народов, — продолжал Тарлах. — Вероятно, со временем произойдут какие-то изменения. Может быть, мы вступим в более тесный контакт с другими, чем сейчас представляем себе, но вначале ни колонны, ни деревни не испытают больших изменений в привычном образе жизни.

Тарлах неожиданно быстро улыбнулся.

— Для наших женщин это так же желательно, как и для нас. Они так же не стремятся к нашему обществу, как мы к их. Судя по всему, они неплохо управлялись без нас.

Варнел вздрогнул.

— Я об этом не подумал.

— В последние месяцы я ни о чем не думал так напряженно, как о последствиях этого предложения, — устало ответил Тарлах. — Если это справедливо, то переход для всех нас облегчится. Труднее всего будет, когда начнем обучать своих женщин и жителей долин. От нас всегда требовали вежливости, когда мы имели дело с посторонними. Поэтому расширение таких контактов мы сможем выдержать.

Главнокомандующий встал. Некоторое время он смотрел на огонь, потом снова повернулся к своему младшему товарищу.

— Ты понимаешь, что это означает?

Губы капитана упрямо сжались.

— Если предложение будет сразу отвергнуто, я могу потерять жизнь или стать изгнанником. Если его примут, то согласится не больше половины нашего народа. Мы будем расколоты, разъединены, колонна выступит против колонны, товарищ против товарища. — Он пристально посмотрел на Варнела. — Я понимаю, что буду нести ответственность за то, что подверг свой народ этому расколу. Мы такого не знали со времен поражения Джонкары, когда пролегла пропасть между мужчинами и женщинами, — горько закончил он.

Варнел внимательно разглядывал его.

— На тебе тяжесть гнева, — спокойно сказал он.

— Главным образом страха, — поправил Горный Сокол, опустив голову в предвидении позора и поражения. — Я знал, что мне грозит, когда дал согласие на предложение правительницы долины, и должен принять последствия своего поступка. Но я не стремлюсь к смерти или позору. Если бы я до глубины души не поверил, что в этом единственная надежда на спасение нашего народа, я бы, наверно, не согласился. Но я знаю, что если мы все или значительная часть нас не пойдем по тропе, которую я выбрал, нас ждет полное исчезновение.