Чтение онлайн

Потом к чему-то прислушалась и кивнула:

— Да, уже довольно поздно. Или, если хочешь, рано. Скоро утро, знаешь ли. Я еще успею немного поспать. Так что давай его сюда.

— Кого — его?

— Ты идиотка?

— Данни!

Я не узнавала любимую подругу. Ни разу в жизни она не называла меня идиоткой. Мы всегда были как сестры, нежно любящие друг друга.

Теперь же взгляд ее стал жестким, в голосе слышался металл, а лицо перекосила презрительная усмешка. Нет, это определенно не моя дорогая Данни.

— Данни, что с тобой? — испуганно спросила я.

— Точно идиотка, — усмешка стала еще более презрительной. — Ладно, нечего впустую сотрясать воздух. Дай сюда ларец. Ну, быстро!

Она сделала шаг ко мне. Я инстинктивно подалась назад и уперлась в рояль. Больше отступать было некуда.

Дании сделала еще один шаг:

— Думаешь убежать? Нет, толстая дурочка, ты не убежишь. Ты даже не протиснешься в узкую щель между роялем и стеной, чтобы добраться до окна. Не зря же я столько лет подсовывала тебе сладкие булочки и жирные пирожные. Мои усилия оправдались с лихвой. Ты стала неповоротливой и неуклюжей. Как раз то, что и требовалось.

Она расплылась в довольной улыбке.

— Ты не Данни. Кто ты? — спросила я, чувствуя, как холод ужаса разливается в груди.

— Да я это, я. Не дури.

Все больше леденея, я осознала: это действительно Данни. Та самая Данни, которую я любила. С которой делила одну комнату. Та самая Данни, что была мне как сестра.

Однако я ее совсем не узнавала. Неужели можно измениться вот так, в одну минуту? Или это какой-то жуткий розыгрыш?

— Нет, — сказала я. — Моя Данни не такая.

— Такая, такая, — она довольно оскалилась. — Ты владеешь маго-взором, однако самым обычным видишь не дальше своего носа. Ну, хватит. Отдай ларец!

На сей раз в ее голосе звучала угроза.

— Это ты устроила в моей квартире погром? — внезапно осенило меня.

— Нет, она определенно идиотка, — покачала головой девушка.

— Значит, ты, — обреченно сказала я. — И в кабинете своего отца тоже. Данни, но зачем? Зачем надо было разбивать все вдребезги? Рвать, ломать, крушить? Понятно, тебе нужен очень ценный артефакт. Но почему добывать его надо таким варварским способом? Мы ведь могли объединиться в своих поисках. Ты же видишь, я ничего не ломала, однако нашла. Мы всегда понимали друг друга, с самого первого дня знакомства. Думаю, поняли бы и на этот раз.

— Она думает! — Данни запрокинула голову и громко расхохоталась. — Да неужели?

Я с ужасом смотрела на нее — стройную, красивую, вызывавшую восхищение у всех ее знакомых. Про меня и говорить нечего — Данни была моим идеалом. Теперь он рушился прямо на глазах. Не передать, как мне было больно наблюдать за крушением образа, на который я разве что не молилась.

— Если бы ты думала хоть немного, — отсмеявшись, продолжила девушка, — то ни за что не привела бы к себе домой незнакомую девчонку. Разве ты знала, где и как я жила раньше? А главное — кем были мои родители.

— Но ты ведь о них рассказала, — неуверенно сказала я, догадываясь: она поведала далеко не все. — Твои тогдашние мама и папа были ученые. Они погибли при испытаниях…

— Нет, моя дорогая глупая подруженька. Они вовсе не были учеными. Точнее, учеными, но несколько в другой области. Они были магами-экспериментаторами. Ты же знаешь, их в общем-то мирные опыты до смерти пугают почтенных обывателей, что трясутся в своих ветхих домишках, запираются на десять запоров и придумывают, как бы позаковыристее извести магов, не вписывающихся в единственно правильную концепцию мироустройства. Для начала их объявили отступниками, потом развязали охоту, которая увенчалась известным успехом. Их схватили. А вот сломить и заставить выдать сообщников не удалось. К счастью, осталась та, что продолжила их дело. Нет, сперва, конечно, приходилось скрываться. Но согласись, я хорошо сыграла свою роль сиротки, чьи родители были учеными! Прекрасная ложь, не правда ли? Обычно дети, кочующие из семьи в семью, не страдают сентиментальностью, но ты у нас, конечно же, особенная. Страдающая, жалостливая. Рассказать тебе сказочку и заставить в нее поверить не составило труда, особенно если при этом пустить слезу. Неужели передались мамочкины гены?

— Оставь в покое маму, — кровь бросилась мне в лицо, то ли от гнева, то ли от стыда за Данни, умудрившуюся вскользь пнуть мою маму, давшую дрянной девчонке кров. — Не тебе марать ее имя всуе.

— Ты говоришь о той неврастеничке, что ночами ревела, обнимая портрет сгинувшего муженька? Мира, дурочка толстая, так ты до сих пор не знаешь о своих настоящих родителях?

Я стояла как громом пораженная. Что она имеет в виду? Что мой папа ноль-три вовсе не папа мне? И мама — не мама?

— Конечно же, ты не знаешь, — продолжила Данни. — Он ведь вычистил воспоминания о тех годах и заменил их другими. Как он сам говорил — накинул на тебя базис беспамятства, а затем — базис ложной памяти.

— Кто — он? — я уже совершенно ничего не понимала. — Зачем вычистил?

— Понятия не имею. Вероятно, потому, что ты была скверным ребенком. Совершенно отвратительным. И по характеру, и по внешности. Дебилка, одним словом. И, тем не менее, тем не менее… Удивительны причуды истинной магии. Каким-то образом ему все-таки удалось узнать о твоих задатках Привратницы.

Так. Про Привратницу мне поведал Даш Меднель. Данни говорит про него, что ли?

— Кому — ему?

— Неважно. Теперь уже неважно. Для тебя. Если бы ты сообразила обо всем сама и чуть-чуть пораньше, то, возможно, могла бы что-то изменить. А теперь уже нет. Давай сюда ковчежец, и покончим.

Мне совсем не понравилось последнее слово. Что значит — покончим? С чем именно она собралась кончать? Или — с кем?

— Погоди, Данни. Погоди минуточку. Скажи сперва, зачем он тебе нужен.

— Я ничего не собираюсь тебе говорить. Давай сюда, я сказала!

Последние слова она прокричала мне в лицо. Я была уверена — Данни сейчас вцепится в ларец и просто-напросто вырвет его из моих рук. Однако она не сделала ничего подобного. Почему? Несмотря на худобу, она явно сильнее меня. Я решила проверить свою догадку, спокойно и даже слегка нахально заявив:

— Отбери.

Она закусила губу и посмотрела задумчиво. Постучала каблучком об пол. Потом спокойно сказала:

— Мира. Ты неверно меня поняла. Извини. Я немного взвинчена, поэтому и наговорила всякой ерунды. Понимаешь?

— Нет, — ответила я. — Объясни. Например, про меня и маму. За что ты назвала ее неврастеничкой. Толстую дуру в свой адрес я, так и быть, прощаю.

— Да все очень просто, — в глазах Данни появилось виноватое выражение. — Пока родителей не арестовали, я и сама не знала, чем они занимались. Даже не представляешь, какой был удар, когда я узнала всю правду. И уж тем более не могла ничего рассказать ни тебе, ни твоей маме. Потому что не хотела вас подставлять. Каждый раз, когда вспоминаю те страшные дни, мне и самой становится жутко. Ничего удивительного, что наговорила лишнего. Прости, Мира.

— Неубедительно, — покачала я головой.

— Зато правда, — вздохнула девушка.

Я не могла поверить ни глазам, ни ушам. Да что же происходит-то? Двойная перемена за столь короткое время. Невероятно!

— Зачем тебе ковчежец?

— Мира, — Данни вздохнула. — Он мне очень-очень нужен. Это вопрос жизни и смерти.

— Чьей?

— Не поверишь — моего жениха.

— Вот как? И что с ним такое?

— Понимаешь, Мира. У меня никого нет, кроме него, и у него — только я. Но мы с ним очень давным-давно не виделись. Он попал в довольно сложную ситуацию. Ему нужна большая сумма. Ну, я не могу сказать, в чем там дело, потому что замешаны государственные интересы… Помочь ему возможно единственным способом — достав нужную сумму. Поскольку ее у меня нет и не может быть, я решила найти ковчежец. Ты же знаешь, за него обещано хорошее вознаграждение…