Чтение онлайн

– Что?!
– Мэйрин с испугом уставилась на него. Она услышала, что Жосслен обращается к ней, но не поняла вопроса, погрузившись в свои раздумья.

Молодой епископ снисходительно улыбнулся.

– Вы похожи на невинную девушку, не знающую, что такое брак, - заметил он.
– Ваш новый муж спросил, поможете ли вы ему создать большую семью. У вас нет детей от первого брака?

– Мой первый брак продлился всего восемь месяцев, милорд епископ.

– Вполне достаточно времени, чтобы мужчина успел дать жизнь ребенку, уклончиво проговорил епископ.

– Моя дочь была еще слишком юна для брачного ложа, - вмешалась Ида, придя на помощь Мэйрин.
– Принц обожал ее! Он настоял на этом браке, поскольку боялся, что ее похитит кто-нибудь другой.

– А-а-а, - понимающе протянул епископ.
– Известно, что чересчур юные девушки не сразу зачинают детей. Сколько же вам лет, миледи?

– В октябре исполнилось шестнадцать, милорд.

– Ну, теперь вы уже в подходящем возрасте! Будь внимателен к своей жене, Жосслен де Комбур! И я обещаю, что к осени она подарит тебе чудесного сына!

– Сыновья для новой Англии, - произнес король.
– Да, милорды и леди, именно это нам сейчас необходимо в первую очередь. Сильные сыновья для сильной Англии!

Подняли еще один тост - на сей раз за будущих сыновей Жосслена де Комбура. Когда холодное вино обожгло горло Мэйрин, она подумала: "Интересно, смогу ли я удержаться на ногах, если Жосслен уберет руку с моей талии?"

– Не отпускайте меня, милорд, - прошептала она ему.
– Боюсь, я чересчур много выпила. Жосслен усмехнулся.

– Король не держит плохого вина. Те, кто состоит у него на службе, быстро привыкают к доброй выпивке.

– Возможно, если бы мы пообедали, было бы лучше. Но ведь после утренней мессы у нас во рту не было ни крошки!
– ответила Мэйрин.
– Не уверена, что смогу удержаться на ногах.

– Давай проверим, - предложил Жосслен. Обернувшись к королю, он произнес:

– Милорд, вы позволите нам покинуть вас? Мы проделали долгий путь из Эльфлиа. Миледи Мэйрин утомлена, и Я тоже. А ведь завтра после коронации пора отправляться в обратную дорогу. Нам необходимо немного отдохнуть.

– Отдохнуть? В первую брачную ночь? А как же насчет сильных сыновей для Англии, де Комбур?
– поддразнил его Хью де Монфор.
– Как не стыдно, господа, с упреком проговорила Ида. Но король и его друзья не сдержали смеха. Мэйрин покраснела, как маков цвет, прекрасно поняв намек.

– Ваше величество, милорды!
– добродушно рассмеялся Жосслен.
– Мы с женой должны покинуть вас.
– Продолжая поддерживать Мэйрин за талию, он вывел ее из комнаты. Оказавшись единственной дамой в окружении мужчин, кое-кто из которых с восхищением поглядывал на нее, Ида присела в реверансе перед королем и поспешила следом за новобрачными.

– Какая красивая женщина!
– заметил граф Эсский.
– Как жаль, что она не смогла остаться.

– Возможно, весной мы посетим Эльфлиа, - сказал Хью де Монфор, - и посмотрим, как управляется с делами наш друг Жосслен.

– Надеешься, что вдова окажет тебе теплый прием?
– поддразнил его Роберт де Бомон.

– Вдова - такая же женщина, как и все, друг мой, - рассмеялся Монфор и подошел к окну, чтобы взглянуть, как новобрачные садятся на коней.

– Садись на Громовика, - велел Жосслен, приподнимая Мэйрин и усаживая ее в седло, - Я поведу его.

– Тебе нехорошо, дитя мое?
– встревоженно спросила Ида.

– Это все вино, - слабым голосом отозвалась Мэйрин, чувствуя, что в ее желудке поднимается настоящая буря.

Ида покачала головой и повернулась к своему новоиспеченному зятю.

– Она никогда не могла пить крепкое вино. Обычно она разбавляла его водой. Королевское вино было превосходным. Мне оно понравилось, но я боюсь, что Мэйрин от него заболеет.

Жосслена неудержимо тянуло рассмеяться. Он только что женился на прекраснейшей в мире женщине. Но его невесту, казалось, вот-вот стошнит. "Не слишком-то романтичное начало первой брачной ночи, - подумал Жосслен. Он взглянул на Мэйрин и увидел, что она действительно очень бледна. На лбу ее выступила испарина, глаза прикрыты.
– Неужели ей действительно так плохо?" испугался Жосслен.

И он не ошибся. Мэйрин прежде никогда не подозревала, что конь может быть так похож на корабль. У нее отчаянно заболела голова, и с каждым шагом Громовика ей казалось, что вот-вот случится непоправимое. Мэйрин сомневалась, успеют ли они добраться до дома, учитывая раскачивающуюся поступь коня и вонь на узких улочках. Ветер с реки не помогал. Однако морозный воздух конца декабря все-таки совершил чудо и помог Мэйрин не потерять над собой контроль. Когда Громовик наконец остановился перед домом, она с облегчением открыла глаза. Жосслен снял ее с седла.

В его золотисто-зеленых глазах мелькнуло сострадание.

– Боюсь, придется отложить брачные торжества, - произнес он.
– Завтра на коронации я похвастаюсь тобой, жена моя! Но сейчас тебе необходим хороший отдых.

– Милорд, мне очень жаль...
– пробормотала Мэйрин. Жосслен озорно рассмеялся.

– Ах, колдунья!
– воскликнул он.
– Я действительно люблю тебя! Думаю, ни тебе, ни мне не хотелось бы, чтобы наши страстные объятия довели тебя до болезни. Сильные сыновья для Англии могут подождать другой ночи.

Мэйрин слабо улыбнулась.

– Моя мать говорила, что ты - добрый человек, Жосслен. Но, боюсь, она не оценила твою доброту и вполовину. Думаю, мне будет очень приятно узнать тебя получше.

Жосслен улыбнулся в ответ. Подхватив жену на руки, он отнес ее в спальню и усадил на кровать.

– Сегодня я буду спать внизу, Мэйрин, - сказал он, нежно поцеловав ее в лоб. Уходя, добавил:

– Я пришлю к тебе леди Иду.

– Пойдите к вашей дочери, - сказал он Иде, спустившись в зал.
– Сегодня я буду спать здесь.

Ида поднялась по лестнице и исчезла за дверью спальни. Дагда подошел к камину и разжег огонь. Он осторожно раздувал крошечный огонек, пока тот не разгорелся и не превратился в жаркое пламя. Затем он подбросил два сухих полена. Древесина громко затрещала, языки огня взметнулись вверх, на стенах комнаты заплясали причудливые тени. Передвинув в зал длинный дубовый стол, Дагда наполнил два кубка вином из графина. Один кубок он вручил Жосслену.

– Итак, милорд, - проговорил он, - за вашу свадьбу с леди Мэйрин! Долгих лет жизни вам обоим! И много детей! Совет да любовь!
– С этими словами ирландец залпом осушил свой кубок и поставил его на пыльную крышку стола. Мне пятьдесят восемь лет, - начал он издалека.
– Отца своего я не помню. Моя мать отличалась одной особой способностью: рожать чуть ли не каждый год, и всякий раз - от нового мужчины. За нами никто не присматривал. В возрасте двенадцати лет я дорос уже до шести футов и продолжал расти. В двенадцать с половиной я завоевал свою первую девушку. Мне пришлось убить двоих мужчин, и впервые в жизни я удостоился похвал и одобрения. К семнадцати годам, милорд, я прослыл самым свирепым воином в Ирландии. Моим именем мамаши пугали непослушных детей.