Чтение онлайн

Впрочем, батюшка был не лыком шит. Наверняка придумал какую-нибудь историю о внезапном наследстве в столице. Или о помолвке. Если Аурика напишет, что вышла замуж, то это подтвердит их возможные рассказы.

Доктор Вернон быстро оказал помощь тем, кто в ней нуждался – по счастью, таковых было немного – и, вооружившись двумя бутылками вина и тарелкой пирога, решительно направился к Аурике, спугнув юную племянницу полицмейстера, которая до этого составляла ей компанию, сидя на противоположной стороне дивана с крайне строгой душеспасительной книгой.

– Целоваться не будем, – мрачно сказала Аурика, надеясь, что этим сразу же поставит доктора на место. Но Вернон только улыбнулся. Его, похоже, ничем было не пронять.

– В другой раз поцелуемся, – невозмутимо ответил он. – Пока мне достаточно того, что вы настолько удачно свалились в мои объятия. А потом вы снова передо мной провинитесь, это вопрос времени, а я вас так сразу не прощу. Тогда и заберу свой поцелуй, ну и что-нибудь еще. Вина?

Аурика подумала и не стала отказываться. Вино в бургомистровых погребах было замечательным, тому, что подавали на праздниках в родительском доме, было до него далеко. Все-таки надо написать родителям, поздравить их – наступление Нового года в Запольских землях празднуют две недели – вдруг мать с отцом возьмут и обрадуются, и простят ее…

Вдруг они волнуются и ищут Аурику? Вдруг им все-таки стало стыдно за то, что единственную дочь выгнали из дому? Вдруг мама плачет и смотрит в окно, надеясь увидеть Аурику, бредущую по дороге?

– О чем задумались? – поинтересовался Вернон. – Об упырях? Так они вам не страшны, их интересуют только невинные девы.

– О своих родных краях, – призналась Аурика и тотчас же спросила: – Август, почему вы такой едкий тип? Неужели вам самому это приятно?

– Едкий – чтоб не сожрали всякие зубастые, – рассмеялся Вернон, открывая одну из бутылок. Терпкая винная струя ударила в подставленный бокал, и в воздухе повеяло крупными гроздьями винограда, прогретыми южным солнцем и присыпанными белой пылью. – Каким мне еще быть? Я ссыльная сволочь, которая умудрилась войти в высший свет этого городишки, копаюсь в потрохах здешних покойников и имею полное право быть злым болтуном. Это моя, так скажем, законная и заслуженная привилегия.

– Вам не идет, – откровенно заметила Аурика. – Вы бы мне больше нравились, если бы в вас было чуть меньше яда.

Вернон вновь улыбнулся, но его глаза остались серьезными и трезвыми, хотя запах говорил о том, что доктор уже успел как следует поклониться хмельным духам.

– Людей стоит принимать такими, какие они есть. И либо оставаться с ними, либо идти своей дорогой, – с тихой печалью произнес Вернон. – Впрочем, вы и без меня в курсе. Как еще можно жить с Вангейнским палачом, если не смиряться с его особенностями?

Сегодня утром, после того, как Дерек ушел в полицейский участок, Аурика заглянула в шкаф, но ящика со страшной коллекцией не обнаружила. Она не обольщалась: вряд ли он взял и отвез все на свалку, просто перепрятал так, чтобы Аурика не нашла. Убрал куда-нибудь на чердак или в подвал. Почему-то ей стало легче: когда не видишь, можно представить, что этого нет. Что миниатюрного персонального кладбища Дерека Тобби не существует, и Аурике все просто приснилось. Бывают ведь страшные сны, после которых весь день ходишь сама не своя, не в силах найти себе места – вот и это был такой же сон.

– Я не люблю прятать голову в песок, – сказала Аурика, тотчас же напомнив себе, что именно этим и занимается, стараясь не думать о жуткой коллекции. – Но и не люблю молчать, если мне что-то не нравится.

– То есть, вы и мужу делаете внушения, когда бываете им недовольны? С этакой важной строгостью законной супруги? – удивился Вернон.

Аурика невольно улыбнулась. Что случилось бы, попробуй она попросить Дерека избавиться от коллекции? Как минимум он сказал бы, что не следует совать нос не в свое дело. А как максимум… нет, лучше подумать о чем-то более приятном и спокойном. Спрятать голову в песок, да поглубже.

Мимо бесшумно прошел слуга с бутылками вина и бокалами на большом подносе. В дальнем углу зала расхохотались: кто-то отколол удачную шутку. Праздник все равно остается праздником, даже если рядом неслышно бродят чудовища и заглядывают в окна. Или самые страшные чудовища живут в человеческих душах, а не где-то за гранью реальности?

– Разумеется, говорю. Это мой непосредственный долг и обязанность как хорошей жены, – улыбнулась Аурика и добавила без паузы: – Вы очень ловко делаете вид, что забыли про мой вопрос, Август.

Взгляд Вернона стал тяжелым и цепким. Аурика оказалась не так проста, как ему бы хотелось: он давно успел это понять, и теперь просто убедился в очередной раз. Мимо прошел слуга с подносом, но Вернон отрицательно качнул головой.

– А зачем вам мндигва? – поинтересовался он, когда слуга отошел к поманившим его дамам. – Хотите кого-то погрузить в летаргический сон?

– Видела упоминание об этом зелье в «Истории южной Лекии», – быстро нашлась Аурика. – Но без деталей.

– Как это мило, – ухмыльнулся Вернон. Разумеется, он понял, что Аурика соврала. – Юная леди читает книги по истории вместо вышивания и сплетен с подружками.

– Вы отпугнули мою подружку, – парировала Аурика. Племянница полицмейстера сейчас нашла себе компанию среди девиц, обсуждающих способы гадания на женихов. Полезное дело, если вдуматься. Одна из девушек уже вынула зеркальце из расшитого южным бисером ридикюльчика и показывала, как надо его правильно держать, чтоб в прозрачной глади появилось отражение суженого–ряженого. – Итак?

– Это яд одноименного южного растения, – сухо сказал Вернон тоном ученого за кафедрой лектория. – Добывается, насколько я помню, из листьев. Такие толстые, мясистые листья… Вводит человека в кому, неотличимую от смерти. После похорон заказчик выкапывает труп и оживляет при помощи определенных техник. Но в наших краях, разумеется, мндигва не растет. Ей тут слишком холодно. А теперь скажите, почему это вас интересует на самом деле?

Аурика улыбнулась.

– Исключительно в познавательных целях, – искренне ответила она. – Я вообще любопытна от природы.