Чтение онлайн

Люди рядом со мной отходят, полагая, что я сумасшедший. Я тычу пальцем через улицу.

— Я так и думал. Единственный способ, которым ты можешь взять меня, это дешевые трюки. Не так ли?

Он не скидывает свою тень, и меня это не удивляется. Я жду еще несколько минут, и люди начинают уходить, чтобы продолжить жить своей жизнью. Они почти видели, как меня едва не расплющило у них на глазах, но когда оказалось, что я в порядке, их интерес исчез.

Через несколько секунд ощущение, что он рядом, исчезает. Этот болван, должно быть, ушел. Неподалеку замечаю «Старбакс» и забегаю внутрь. Я проталкиваюсь мимо очереди людей, ожидающих, чтобы получить свою дозу кофеина, и направляюсь в уборную. Понятия не имею, что делаю, но мне нужно место, чтобы подумать. Войдя в туалет на одного человека, запираю дверь и прохаживаюсь в двухметровом пространстве.

Сначала я думал, что преследующий меня коллектор следит за выполнением моего задания. Теперь я думаю, что это нечто большее. Он не выслеживает меня, он пытается причинить мне вред. Но почему?

Останавливаюсь. Знает ли он, о чем я думаю?

Дерьмо. Мне не следовало приходить сюда.

В голову приходит еще одна мысль. Если этот коллектор поступает так со мной, то что он сделает с Чарли?

Мое задание.

Моя девочка.

Коллекторам запрещено причинять вред людям и запрещено причинять вред друг другу, но это его не останавливает. Этот парень не считается с правилами и его нужно остановить. Я подумываю о том, чтобы спуститься вниз, доложить о нем Боссу и уничтожить этого вредителя. Но я не могу, потому что, как только окажусь там, Босс может попросить меня остаться и послать вместо меня кого-то другого. Это маловероятно, но может случиться. И я не уверен, что хочу этого, не уверен, что готов стоять в стороне в течение ста лет и позволять людям причинять друг другу боль. Потому что в следующий раз, когда увижу, что кому-то больно, я буду знать, что мог бы это остановить.

Что если Чарли станет следующим человеком, пострадавшим от этой ненависти? Я представляю себе это. Представляю, как буду знать, что это моя вина, что она боится, как ее лицо исказится от ужаса.

И вдруг решение проносится в голове и разбивается на миллион кусочков. Оно разрывает мою грудь и вырывает мое бьющееся сердце. Чарли должна помочь защитить людей от этой боли. А я должен защитить ее.

Когда понимаю, о чем думаю, мозг начинает лихорадочно работать.

Босс считает меня своей правой рукой, он всегда доверял мне.

А теперь я предам его.

Глава 38

Фотографии

Хотя решение только принято, оно кажется окончательным. Я никогда не был полудурком, и не собираюсь становиться им сейчас. Чувствуя, как щемит в груди, пытаюсь определить свои следующие шаги.

Чарли могла бы принести мир на сто лет вперед. Мне чертовски хорошо известно, что Босс не хочет этого. Он жаден до душ, и ее жизнь определенно поставит заслон новому инвентарю. И все же он не послал бы коллектора, чтобы причинить ей физическую боль. Он никак не мог причинить вред человеку, не разозлив Большого Парня и не развязав войну. Но с этими возросшими ставками я чувствую укол сомнения в том, что Босс позволит этому произойти. А пока мне нужно начать с контракта души. Чарли уже подписала его, и хотя нет никакой возможности разорвать его, мне нужно будет остановить ее от новых просьб. Может это даст нам немного времени. Может у нас получится поставить паузу в этой истории с запросами красоты на неопределенный срок.

Хотя почему-то я в этом сомневаюсь.

Я должен вернуться в Питчвилль. Должен выяснить, зачем Боссу нужна душа Чарли. Мы оба знаем, на что она способна, но это не объясняет, почему он хочет забрать ее именно сейчас. Что если она просто будет продолжать жить? Еще мне нужно подумать над тем, как защитить ее и самому не подставиться.

Но прежде, чем я это сделаю, мне нужно попрощаться с мамой.

Отряхивая джинсы, прохожу несколько кварталов до ее дома. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я ушел, и мне интересно, внутри ли она еще. В нескольких дверях от ее дома я оглядываюсь и натягиваю тень. Затем перехожу улицу и нахожу ту же скамейку, на которой сидел раньше. Проходит час в нетерпеливом ерзании. Слишком много всякой ерунды лезет мне в голову, но я должен увидеть маму еще раз, прежде чем уеду из Чикаго. Просто… еще один раз.

Спустя еще двадцать минут я решаю рискнуть. В конце концов, кто сказал, что она вообще выйдет сегодня? Я встаю со скамейки и иду в сторону дома. Я знаю, что она меня не видит, но что-то в этой близости к дому заставляет мой мозг гудеть.

Крадучись поднимаюсь по лестнице и заглядываю в окно, но ее нигде не вижу. Она определенно не внизу. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, есть ли какой-нибудь способ…

Сбегая по ступенькам, смотрю на угловой кирпич на последней ступеньке. Когда-то я проводил много ночей на вечеринках и в итоге папа забрал у меня ключи, чтобы я не мог прокрасться в дом после комендантского часа. После этого мне приходилось стучать каждый раз, когда я возвращался домой. Естественно, это было неприемлемо для меня. Поэтому я сделал копию ключа моей матери и спрятал его под расшатанным кирпичом. Я почти уверен, что мама знала, что я стащил еще один ключ, но так как папа не часто бывал дома, а маме не нравилось просыпаться чтобы впустить меня в дом посреди ночи, она закрыла на это глаза.

Я трясу кирпич. Сначала думаю, что она его починила, но затем он начинается шевелиться и под ним я вижу серебристый ключ, мерцающий на солнце. Бинго!

Схватив ключ, бегу вверх по лестнице, бросаю последний взгляд в окно и вставляю ключ в щель. Замок щелкает, я открываю дверь и шагаю внутрь, затаив дыхание. Протягиваю руку и осторожно закрываю за собой дверь.

Острая тоска сжимается в груди, как кулак. Оглядываясь вокруг, понимаю, что ничего не изменилось. Прохожу через холл в нашу гостиную. Пол покрыт белой французской плиткой, а стены выкрашены в голубой цвет. С потолка свисает серебряная люстра, а белый диван и мягкие кресла придают комнате безмятежность. На стенах висят английские картины в богато украшенных серебряных рамах, а над камином…

Взгляд застывает на каминной полке.

Я вижу свое лицо повсюду, как и в детстве. Я, после футбола, когда мне было одиннадцать, обнимающий за плечи другого ребенка. Мы с мамой, завтракающие в отеле в Аспене. Я — младенец, завернутый в красное одеяло. По меньшей мере дюжина фотографий, на которых я занимаюсь разными вещами с разными людьми. Но чего-то не хватает, вернее, кого-то.

Фотографии моего отца тоже когда-то были там. Особенно мне запомнилась их свадебная фотография. Провожу рукой по прохладному дереву, откуда раньше смотрели серо-голубые глаза моего отца. Оглядываясь по сторонам, боясь, что вдруг появится мама, иду на кухню. Это райский уголок из стали и гранита, но над кухонной раковиной я замечаю, что больше фотографий моего отца нет. Его больше нет. Как будто моя мать стерла его из жизни.

Я мгновенно понимаю, почему она это сделала. Она цепляется за память обо мне. Она никогда не сможет забыть о моей смерти и не хочет забывать. Но мой отец… он стоит на пути ее дальнейшей жизни. Как она сможет снова стать чьей-то женой, если он повсюду? Наверное, у нее где-то в комнате спрятана коробка с его фотографиями. Может быть, она вынимает их каждые выходные, просматривает и просто плачет. Я цепляюсь за эту мысль, потому что не вынесу, если это окажется неправдой.

Между кухней и гостиной поднимается деревянная лестница. Двигаюсь к ней. Мне нужно кое-что увидеть наверху. Не свою спальню и даже не игровую комнату моего детства. Мне нужна комната моей матери. Мне нужно увидеть ее драгоценности, духи и одежду. Может быть, где-нибудь есть ее фотография, которую я смогу взять с собой. В ближайшие годы это будет полезно.

Подхожу к подножию лестницы, хватаюсь за перила и смотрю вверх.

Прямо на меня смотрит моя мать.

Каждый мускул в моем теле, каждая косточка напрягается. Она смотрит на меня так, будто видит меня, но я знаю, что это невозможно. Делаю маленький, молчаливый шаг назад, и она следит за этим движением глазами.

Нужно выбираться отсюда. Сейчас же. Продолжаю пятиться, пытаясь пробраться к двери. С каждым моим шагом мама делает шаг вниз по лестнице. Как будто… она чувствует меня.

Слышу резкий стук и понимаю, что она бежит вниз по лестнице. Взмахиваю руками в поисках чего-то, хотя понятия не имею, чего именно. У подножия лестницы мама останавливается и оглядывается по сторонам.

Ищет меня.

Ее грудь быстро вздымается и опускается, а лицо искажает боль. Ее взгляд мечется по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретном. Затем она опускает глаза на пол, глубоко вздыхает и проводит пальцами по волосам. Когда мама снова поднимает голову, в ее глазах стоят слезы.