Чтение онлайн

Мне хочется доказать Валери, что мне все равно. Неважно, кто такая Чарли, я всегда буду выбирать жизнь вне ада. Но есть еще часть меня, которая хочет знать, кто такая Чарли и на что она способна. Потому что, по правде говоря, мне хочется ее узнать. Я не хочу чувствовать вину за то, что это знание может принести, но хочу знать ее до глубины души. Поэтому я встречаюсь взглядом с Валери и жду, что она мне скажет. Я не стану просить ее об этом, но знаю, что она добровольно согласится, если промолчу. И я молчу.

Валери встает с дивана и пересекает комнату, глядя в открытую балконную дверь.

— Чарли особенная.

— Это я уже понял.

Рыжая бросает на меня взгляд, который говорит, что девушка в дюйме от физического нападения на меня. Как ни смешно наблюдать за ее попытками, я затыкаюсь и даю ей закончить.

— Ее рождение не было случайностью. Оно было запланировано. Не так, когда два человека женятся, покупают дом и планируют завести ребенка. Ее рождение было предопределено… — Валери останавливается и показывает вверх. Очевидно, Большой Парень стал новым Волан де Мортом, ТемКогоНельзяНазывать.

Валери поворачивается и заглядывает в прохладную ночь Лас-Вегаса.

— Чарли изменит жизнь людей, Данте. Она изменит их мнение о себе и других. Она будет… оружием в его плане.

— Оружием? — я встаю с кровати. — То есть, если мы ее не поймаем, то это сделает он? И тогда он будет использовать ее как пешку? Нет. Этого не случится. По крайней мере, у меня будет свобода, а у нее — вся оставшаяся жизнь.

Валери резко разворачивается и пересекает комнату, переводя дыхание. Ее слова срываются с губ.

— Ты идиот! Ты невежественный, эгоистичный придурок. Неужели ты не понимаешь? Это уже сделано. Семнадцать лет назад ее рождение исполнило его заповедь, — она кладет руку мне на грудь, и от этого места исходит тепло. — Три года назад Чарли основала организацию. Эта организация будет продолжать расти и процветать, и со временем она изменит облик человечества. Это напомнит людям, как любить других. Это снова покажет им, как заботиться.

— Ее волонтерство? — говорю я с недоверием. — Так вот в чем дело? Если так, то ты ошибаешься. Я видел ее организацию. Это несколько скучающих людей, обменивающихся любезностями. Ничего грандиозного.

— Это начало конца.

— Конца чего?

— Ненависти. Ревности. Эгоизма. Ее работа, ее жизнь — все это положит конец эре ненависти и приведет к появлению Трельватора.

Я скидываю ее руку со своей груди.

— Ты выдумываешь.

— Трельватор означает эру мира, длящуюся сто лет.

— Ты совсем спятила, детка. Ты находка для психушки, — говорю я. — Невозможно, чтобы человечество жило спокойно две недели, не говоря уже о сотне лет.

Валери меня игнорирует.

— Ее работа коснется достаточного количества людей, чтобы создать феномен. Это будет похоже на… Рождество, день, когда люди становятся добрее и щедрее. Только этот день будет годом, а тот год — столетием.

— Что-нибудь случится. Начнется война, начнется политическая борьба. Хоть что-нибудь.

— Всякое может случиться, но не настолько серьезное, чтобы покончить с Трельватором. Не со стол…

— Столетием. Да, — я сажусь обратно на кровать и потираю рукой подбородок. Если возможно, что Чарли откроет эру мира, разве это не еще одна причина для меня остаться на земле? Почему бы я предпочел ад радуге и сахарной вате? — Я бросаю взгляд на Валери, — А какое это имеет отношение к ее душе? Если я заберу ее душу, она будет продолжать жить. Она все еще сможет изменить мир и все такое.

Валери отворачивается, но я все равно вижу, как она кусает губу.

— О, черт! Ты не знаешь, — говорю я. — О мудрейшая, не имеющая понятия, какое отношение ко всему этому имеет ее душа.

Рыжая подходит к дивану, берет свою сумку и надевает ее на сгиб локтя. Потом она поворачивается ко мне.

— Ты прав. Мы не знаем, зачем Большому Парню ее душа. Но вот, что я точно знаю. Что-то происходит. Нечто большее, чем ты, я и все остальные коллекторы, и освободители. Чарли была рождена, чтобы помочь принести мир в этот мир, а твой босс пытается разрушить это. Так что помни об этом, когда выбираешь чью-то сторону, Данте. Помни, что речь идет не только о вас с ней. Речь идет о судьбе человечества на ближайшие сто лет.

Валери направляется к двери, и мой желудок скручивает так, что я едва могу пошевелиться.

— У меня нет выбора, Рыжая, — мой голос звучит серьезно даже для меня. — Кому я подчиняюсь… это так не работает.

Она останавливается, но не оборачивается.

— Что-то приближается, Данте. И тебе лучше быть уверенным, что ты выбрал правильную сторону.

Потом она уходит, и хотя я жду этого, я подпрыгиваю, когда дверь захлопывается.

Выбор

«Ад пуст, все бесы здесь».

— Уильям Шекспир

Глава 35

Возвращение

Я лежу в постели и никак не могу уснуть. То, что сказала Валери, крутится у меня в голове, как кинолента. Чарли изменит мир. Чарли. Девушка, которая спала всего через несколько дверей, завернувшись в белое одеяло, и, вероятно, храпела, возможно, пускала слюни на подушку. И она собирается изменить мир.

Сжимаю монету в кулаке и встаю с кровати, чтобы сделать круг по комнате. Затем включаю телевизор и переключаю каналы в поисках чего-то нормального. Ничего не нахожу, и ничто не помогает.

Чарли не должна быть в таком положении. Она не должна быть девчонкой в центре перетягивания каната между раем и адом. Но это так. Как сказала Валери, мне нужно принять решение. И я должен быть уверен, что сделаю правильный выбор.

Чтобы сделать это, нужно кое о чем позаботиться. Пересекаю комнату и беру кремовый телефон, стоящий рядом с кроватью. Слышу два гудка, прежде чем на том конце берут трубку.

— Консьерж. Чем могу вам помочь, мистер Уокер?

— Мне нужно поменять билеты на самолет.

— Конечно. Я попрошу кого-нибудь прийти за билетами и сделать заявку на сдачу. Вас это устроит?

— Да. Как долго нужно ждать?

— Через десять минут кто-нибудь придет.

— Идеально. Спасибо.

Я вешаю трубку и продолжаю свои сверхполезные расхаживания. Потом заправляю постель. Через две минуты снова ее разбираю. Когда служащий отеля стучит в дверь, я уже стою за дверью и вздрагиваю от стука. Протягиваю руку, чтобы впустить сотрудника. С другой стороны стоит мужчина лет четырехсот восьмидесяти.