Чтение онлайн

Он выходит за дверь, и мне приходится прикусить язык, чтобы не умолять его вернуться.

Чарли сперва просовывает голову, а после подходит ко мне, прихрамывая. Валери и Макс следуют за ней.

— Увижу ли я его снова? — спрашиваю я Валери, надеясь, что она знает ответ. Надеясь, что они не заметят, как дрожит мой голос.

Она пожимает плечами.

— Может быть.

— Видеть моего отца — это как… — я дышу, и из меня вырывается смех. — Потрясающе, — заканчиваю я. Мысленно я пытаюсь уравновесить боль от потери отца с радостью от встречи с ним. — Я не понимаю, почему он должен был уйти, — бормочу я. — И я до сих пор не понимаю, как я вообще здесь оказался.

Макс открывает рот, чтобы ответить, но Валери кладет руку ему на грудь.

— Пожалуйста, позволь мне, — затем, повернувшись ко мне, она говорит. — На первый вопрос у мня ответа нет. Но второй… — она подходит к краю моей кровати и откидывает одеяло. — Взгляни.

Я сгибаюсь и не могу поверить в то, что вижу.

— Нет, — говорю я.

— Да, — с явным удовольствием говорит Валери. Она постукивает длинным красным ногтем по золотой манжете на моей лодыжке.

— Ты починила мне манжету? — спрашиваю я, и счастье покидает мое тело.

— Не совсем, — отвечает она.

Чарли кладет мою руку себе на колени, и я смотрю на нее.

— Теперь ты один из них, — говорит она.

Мои глаза расширяются, и Чарли кивает, чтобы уверить меня, что это правда.

— О, черт, нет, — говорю я, наклоняясь и натягивая манжету. — Я не ангел.

— Теперь да, — говорит Валери. — Твой отец доставил манжеты прямо от самого Большого Парня. Он, видимо, считает, что ты можешь быть полезен в команде хозяев. Тебе лучше быть счастливым. Ты бы гнил в земле, если бы не он.

Слыша ее слова о гниении в земле, я оглядываю комнату, надеясь каким-то чудом увидеть его.

— Блу? — тихо спрашиваю я.

Глаза Чарли наполняются слезами, и я провожу под ними большим пальцем.

— Ты был в отключке некоторое время, — мягко говорит Макс. — Похороны Блу состоялись несколько дней назад.

Мое горло горит, когда я думаю о своем погибшем товарище — моем друге. Он был настоящим героем. Причина, по которой Чарли жива и находится здесь, рядом со мной. Причина, по которой она в безопасности. Думать о нем и о моем отце одновременно почти невыносимо.

— А Аннабель? — выдаю я. — Она знает?

Чарли кивает.

— Я рассказала ей.

Выражение лица Валери говорит о том, что она не согласна с привлечением кого-то еще, но она не понимает преданности Чарли своим друзьям.

— Что теперь? — я бросаю взгляд на Валери. — Я имею в виду, что у меня есть ее душа, верно? Мы просто поднимемся наверх и включим ее или что-то в этом роде? Если мы отдадим ее большому парню, то на этом все? Неужели коллекторы оставят ее в покое?

Я с надеждой сжимаю руку Чарли. Но даже когда я задаю вопросы, я знаю, что впереди будут еще битвы. Даже если Бывший Босс не получил ее душу, он все равно не захочет рисковать, оставляя девушку живой на земле, чтобы избежать Трельватора.

Валери ерзает, как будто ей неудобно.

— Э-э, нам придется ждать приказа, — словно меняя тему, она спрашивает. — Как тебе Крэйвен?

— Чувак! — вмешивается Макс. — В сотый раз спрашиваю, почему у меня нет крыльев ниндзя? Черные или белые, любые.

Валери смеется и целует его в подбородок. Затем она поворачивается ко мне.

— Да, а что это было за дерьмо? — говорю я, чувствуя странный укол ревности оттого, что Ректор знал, как отрастить крылья, а я — нет. — А ты знала, что коллекторы и освободители могут это делать?

Валери прикусывает губу.

— Вообще-то нет.

Макс делает шаг вперед.

— Валери говорит, что Большой Парень и Босс забрали наши способности в свое время, чтобы мы не стали слишком сильными, но теперь, когда дерьмо попало в вентилятор, мы можем пробудить их.

— Хорошо, отлично, — отвечаю я, волнение дает мне небольшую передышку от боли. — Давай займемся этим.

Мысленно я представляю, как у меня вырастают крылья супергероя, и я становлюсь неудержимым. Если Ректор и этот Крэйвен могут это сделать, то и я тоже. Интересно, какие еще безумные способности я могу пробудить. Я клянусь разобраться в этом как можно скорее.

Валери и Макса внезапно оттесняют в сторону, и в комнату входит бабуля, надушенная так, что ее духи могли бы освежить свалку.

— Вон, — говорит она, выпроваживая Валери и Макса из комнаты. — Да ладно вам. Ребенок должен поспать.

— Позже, чувак — кричит Макс, когда Валери машет через его плечо.

Глядя, как они уходят, я гадаю, как долго Макс сможет прятаться от босса. Он совершил государственную измену, и это только вопрос времени, когда коллекторам будет приказано привести его.

Когда мои друзья уходят, бабушка поворачивается ко мне и Чарли.

— А теперь, — говорит она серьезным тоном, — Я собираюсь закрыть эту дверь, и я не хочу никаких шур-мур. Понятно? Не смейте делать этого, никаких поцелуйчиков, или как вы там это называете.

— Бабуля, — умоляет Чарли.

Бабушка подмигивает и ухмыляется, как лиса, закрывая за собой дверь. Она, очевидно, не знает, что мы живые мертвецы, потому что я почти уверен, что это классифицирует нас как друзей, с которыми нельзя общаться. Интересно, призналась ли она Чарли, что больна? Я знаю, что Чарли понимает, что что-то происходит, поэтому им обеим нужно просто смотреть фактам в лицо. Но, может быть, сейчас не время, не тогда, когда боль от смерти Блу так сильна.

Лицо Чарли растягивается в широкой улыбке, но я вижу в ее глазах боль за друга, которого здесь нет.

— Подойди ближе, — говорю я.

Чарли забирается ко мне в постель и кладет голову мне на грудь. Я обнимаю ее и притягиваю как можно ближе. Если бы я мог, я бы втянул ее в себя, где держал бы ее в безопасности вечно. Присутствие Чарли все облегчает. Это дает мне уверенность, что я снова увижу своего отца, и что душа Блу будет в покое.

— Моя девочка, — шепчу я. — Ты изменишь мир.

Она еще сильно прижимается головой к моей груди.

— Никакого давления или чего-то в этом роде.

Я тихо смеюсь. Затем останавливаюсь и прижимаюсь губами к ее волосам, закрывая глаза.

— Я люблю тебя, Чарли, — говорю я. — И мне так жаль, что я когда-то лгал тебе.

Чарли поднимает голову. Я хочу, чтобы она сказала, что простила меня, что никогда не уйдет. Что у нас все будет хорошо. Но она ничего не говорит. Вместо этого девушка наклоняется и целует меня.

Мои губы прижимаются к ее губам, и поцелуй говорит все, что я надеялся услышать. Это говорит мне, что она любит меня, и что она навсегда со мной.