Чтение онлайн

— Всегда, — Вера вышла из машины, поправила сумку через плечо. В сумке, как он знал, лежал не только блокнот и диктофон, но и тот самый тёмный барсучок — Морфий, который в последнее время стал появляться чаще и в более осязаемых, пусть и неопределённых формах. Она похлопала по карману куртки, проверяя наличие баллончика с перцовым газом — подарок «Дыни», «на всякий магический случай».

Они подошли к калитке. Артём толкнул её — она со скрипом поддалась, открывая вид на внутренний двор, заваленный обломками кирпичей, ржавым железом и грудами какого-то тёмного шлака. Посреди двора стояла одинокая фигура — пожилой мужчина в рваной телогрейке и ватных штанах, греющий руки у костра, сложенного из расколотых деревянных ящиков и обломков мебели. Он смотрел на них безучастными, мутными глазами, в которых не было ни любопытства, ни страха.

— Мы ищем мастерскую, — громко, чётко сказал Артём, подходя ближе. Снег хрустел под ботинками, звук был неожиданно громким в этой тишине. — Снимал человек, средних лет. Худощавый. Аккуратный.

— Ушёл, — хрипло, без эмоций прервал его старик. Голос его был похож на скрип несмазанных петель. — Три дня назад. Всё вывез. Круглые сутки грузовик грохотал. Спать не давал.

Артём и Вера переглянулись. Три дня назад — как раз после инцидента на площади. Левин почуял опасность и свернул лагерь.

— Куда ушёл? — спросила Вера, сделав шаг вперёд. — Не слышали, не говорил?

— Кто его знает. — Старик плюнул в костёр, слюна шипя коснулась угля. — Деньги заплатил до конца месяца, но сказал — больше не вернётся. И слава богу. Странный был. Всё в своём сарае колдовал. Свет оттуда по ночам синий шёл, аж страшно было. И звук... такой тонкий, пищащий, как комар в ухе. Дурно становилось.

— Можно посмотреть? — Артём показал удостоверение ИИЖ с печатью и голограммой.

Старик покосился на корочку, пожал плечами, будто вид удостоверений магического надзора был для него привычным делом.

— Смотрите. Только там ничего нет. Пусто. Как склад после пожара.

Он махнул рукой в сторону одного из дальних строений — низкого, приземистого склада с заколоченными окнами, чья серая бетонная стена была покрыта жутковатыми граффити в виде спиралей и незаконченных лиц.

Они поблагодарили и пошли туда, оставив старика у его тлеющего костра. Снег под ногами хрустел, смешиваясь с осколками стекла и кусками шлака. Вера шла, оглядываясь по сторонам, её взгляд был острым, цепким, как у хищной птицы.

— Он нас опередил, — тихо сказала она. — Значит, следит за нами. Или за твоим институтом.

— Или просто осторожен по умолчанию, — возразил Артём, но в голосе сомнение. — После инцидента на площади любой оператор ушёл бы в глухую оборону.

Дверь в склад была приоткрыта, тяжёлое железное полотно отодвинуто сантиметров на двадцать. Внутри пахло пылью, машинным маслом, гниющим деревом и тем самым сладковато-горьким, едким запахом, который Артём уже начал ассоциировать с вмешательством Левина — запахом перегоревшей магии, «озоновым похмельем», как он мысленно окрестил его.

Помещение было огромным, с высокими, закопчёнными потолками, и действительно почти пустым. Посередине — чёткие прямоугольные следы от какого-то массивного оборудования, вероятно, верстаков или станков, несколько брошенных, оборванных проводов, пустые канистры из-под химикатов с полустёртыми этикетками. В углу — самодельная печка-буржуйка с длинной трубой, уходящей в дыру в стене, и старая армейская раскладушка с помятым спальником. Видимо, здесь кто-то не просто работал, но и ночевал.

— Ничего, — разочарованно, почти с досадой произнесла Вера, обходя следы. Она пнула ногой пустую канистру, та с грохотом покатилась по бетону. — Всё вычистил. До блеска. Профессионал.

Артём не отвечал. Он включил стабилизатор, начал методично сканировать помещение. Прибор тихо жужжал, на его маленьком экране бегали зелёные волны, отражая остаточный фон. В основном — тишина, стандартный низкоуровневый шум заброшенного места. Но вдруг прибор запищал тонко и пронзительно, указывая на участок пола возле печки, рядом с раскладушкой.

— Остаточное излучение, — пояснил Артём, подходя. Экран показывал резкий пик. — Сильное, концентрированное. Здесь что-то мощное работало неоднократно. Не просто магия, а... фокусированное воздействие. Как лазерный резак по энергии.

Он наклонился, внимательно осматривая бетонный пол, покрытый слоем серой пыли и пепла. И увидел. Почти невидимую, аккуратно процарапанную чем-то острым в пыли стрелку. Она указывала прямо на ножку раскладушки. А рядом с ножкой, забившись в глубокую трещину в бетоне, — крошечный, загнутый уголок кремовой, плотной бумаги.

Сердце Артёма ёкнуло. Он пинцетом из полевого набора (всегда при нём) извлек бумажку. Это был обрывок визитки. Та самая, с элегантным, строгим шрифтом. На уцелевшем фрагменте читалось: «...илл. Решения».

— Он оставил нам визитку, — сказала Вера, подходя и глядя на обрывок в пинцете. Её губы искривились в безрадостной усмешке. — Нарочно. Как вызов. «Ищите, мол, дальше. Я уже впереди».

— Или как подсказку, — добавил Артём, медленно выпрямляясь. Он оглядел пустоту склада, и его охватило странное чувство — будто они стоят не в заброшенном здании, а на сцене, где только что закончилось представление, и актёр ушёл, оставив для избранных зрителей один единственный реквизит. — Он знал, что мы придём. Рассчитывал на это. И ушёл, убедившись, что след горячий. Но куда?

В этот момент его телефон завибрировал в кармане куртки. Не звонок, а серия коротких, настойчивых вибраций — сигнал о важном сообщении. Он достал его, посмотрел на экран. СМС от Любови Петровны. Текст был лаконичным, как всегда: «Артём Семёныч. Нашла в старых, неоцифрованных отчётах участкового нарядного упоминание о самом раннем возможном случае, подходящем под почерк. 10 января прошлого года. Адрес: ул. Некрасова, 14, кв. 32. Субъект: Михеев Павел Сергеевич. Жалоба соседей на «странное, навязчивое поведение и плач по ночам». Расследование не проводилось — участковый отметил «без признаков правонарушения», субъект вскоре пропал с радаров. Может, стоит посмотреть? Л.П.»

Артём показал сообщение Вере. Она прочла, и её лицо стало сосредоточенным.

— Пропал? — она подняла бровь. — Или стал первым... успешным образцом? Год назад. Если это он, то Левин работает давно и методично.

— Есть только один способ узнать, — сказал Артём, отправляя быстрый ответ с благодарностью. — И если это он... нам нужно увидеть долгосрочные последствия. Чтобы понять, во что это выливается.

Они вернулись в машину. Навигатор показывал, что улица Некрасова находилась в старой, но ещё жилой части города, недалеко от центра, в районе, который местные называли «спальником с душой» — панельные дома, но с обжитыми дворами и не вымершими до конца улицами. Дорога заняла около двадцати минут. Всё это время они ехали молча, каждый переваривая увиденное. Пустой склад был как немой укор: они бежали, но бежали по кругу, в центре которого был невидимый, стремительный противник.