Чтение онлайн

– Ты чего так смотришь? У меня нос в мороженом?
– смутилась Яна.

– Нет-нет, я так... просто.
– он улыбнулся.
– Любуюсь.

Яна фыркнула, но участившийся пульс и прилившая к щекам краска выдали ее. Александр зачарованно смотрел, как бьется под нежной кожей ее шеи тоненькая голубая жилка. И, хотя он перекусил перед выходом из дома, ему вдруг отчаянно захотелось есть.

"Ты мне нравишься, но я убил бы тебя, если б мог", - подумал он печально.

Как ни был он погружен в свои мысли, но присутствие сородича он ощутил мгновенно: это было подобно острому уколу в самое сердце. Вриколакос - а это наверняка был он, поскольку Истинные умели скрывать свое появление - был совсем недалеко, пришел, не в силах сопротивляться соблазнительному запаху жертвы - Яны. Пришел, несмотря на то, что рядом был Истинный. Что ж, тем хуже для него.

Яна изумленно вскрикнула, когда он одним стремительным, бесшумным движением сорвался с места и скрылся в кустах. Потом все ей объяснит. Он не мог еще раз упустить чужака. В особенности - голодного чужака в парке, полном людей.

Яна поднялась, совершенно сбитая с толку. Что за фокусы? Только что сидел с ней рядом, а в следующую секунду его и след простыл - лишь ветки кустов чуть покачиваются, потревоженные его бегом.

– Алекс?
– позвала она, начиная злиться.

Тишина была ей ответом. Кажется, даже музыка притихла вдали. Умолкли лягушки в камышовых зарослях; ветер затаился в кронах деревьев. Над берегом озера нависло угрожающее безмолвие.

Яна замерла, ощущая уже знакомое прикосновение страха к сердцу. В лицо ей дохнуло чуть ли не январским холодом, опередившим человека, внезапно возникшего на тропинке. Он - вернее, она - словно соткалась из воздуха, из ночного сумрака и рассеянного лунного света, который двумя желтыми монетами отражался в ее глазах. Точно у кошки. Или - у волка.

Девушка была высокой и очень худой; джинсы ее были порваны на коленках и вымазаны в земле, словно она продиралась сквозь заросли ползком. Белая майка пестрела узором из красно-бурых пятен, подозрительно напоминавшими следы крови. Короткие волосы неопределенного цвета топорщились во все стороны, рот судорожно кривился, то ли от боли, то ли от ярости, и вкупе со светящимися лунными глазами все это производило такое жуткое впечатление, что Яна невольно попятилась. Остановилась она лишь у самого обрыва в воду.

Девушка гибким, грациозным, совершенно нечеловеческим движением изогнула спину и шумно втянула воздух ноздрями. А затем с места прыгнула на опешившую Яну.

Она не успела толком понять, что произошло дальше. Увидела прямо перед своим лицом оскаленную клыкастую пасть, безумные глаза - и в тот же миг напавшая на нее девушка покатилась по земле, отброшенная страшным ударом тени, исторгнутой ближайшими кустами. По лицу Яну хлестнул кончик жесткой черной косы - и в неожиданном спасителе она с изумлением узнала флейтиста из парка. Глаза его светились так же страшно, как и у твари, поднимавшейся из травы ему навстречу. Девушка - точнее, существо, теперь лишь отдаленно напоминавшее девушку - пригнулось и зашипело, переводя взгляд с Яны на заслонившего ее музыканта. Из уголка ее рта тянулась серебристая нить слюны.

В то мгновение, когда оба существа взвились в воздух, чтобы сцепиться, точно звери, в смертельном объятии, Яна отпрянула и ухнула с обрыва в воду. Холод, сомкнувшийся над головой, сильный удар затылком, шум в ушах... последним усилием гаснущего сознания она еще попыталась вынырнуть назад, к воздуху, но лишь еще больше набрала воды ртом. Илистая муть застила глаза, и больше не было сил сопротивляться...

* * *

Каин сидел в кресле у камина, задумчиво рассматривая висящую напротив картину. Огромное, явно старинное полотно занимало всю часть стены над каминной полкой, напоминая черный провал в иной мир. Вся она была черной: черными были изображенные на ней гибкие ветви диковинных безлиственных деревьев, сплетающихся в бесконечном объятии под сумеречным небом; черной была вода, масляно поблескивающая меж узловатых корней; и огромные глаза существа, прильнувшего к нижней ветви, были черны, как первая ночь мирозданья.

Таким же черным было обугленное тело Арабеллы, которое он вынес на руках из дымящихся обломков в серый свет лондонского утра триста лет назад...

– Потрясающе, правда?
– тихо спросил Аскольд, незаметно подошедший сзади.
– Все мы видим одинаковые сны, но лишь Мии удалось их запечатлеть так ярко. У нее талант...

– Что верно, то верно. Рисовать Истинных ей всегда удавалось лучше, чем быть одной из них, - скривил рот Каин.

– Не язви. Мия не заслужила такого презрения к себе.
– он вздохнул, скользя взглядом по лицу прекрасного и странного существа, теперь лишь отдаленно схожего с ними, его потомками.
– Я бы хотел заполучить эту картину - жаль, что она подарила ее Александру когда-то...

– В чем же проблема? Попроси ее, она не сможет отказать тебе после стольких лет, проведенных в одной постели.

– Что это за нотка в твоем голосе, брат мой? Зависть?

– Ты пришел, чтобы досаждать мне своей болтовней или сообщить, что все уже прибыли?

– Второе, - усмехнулся Аскольд.
– Пойдем.

Остальные уже ждали их у входа в подвал - Алекс, в чьем доме они собрались, выглядевший совершенно по-домашнему в спортивном костюме; Мия в старомодном платье цвета запекшейся крови, рядом, как контраст - Лейла в изумрудно-зеленом наряде; Самир, прибывший в компании двух своих вриколакосов, оставленных у двери.

– Ты же сказал не тащить с собой своих детишек, Самир, - капризно надула губки Лейла.
– Я бы взяла Мари, она такая лапочка, вы бы были от нее просто без ума...

– Ты нам и одна весь мозг уже вынесла, сестренка, - проворчал, подходя, Каин.

– Помолчите, вы оба, - оборвал их Алекс.
– У меня в подвале два чужих вриколакоса, один из которых к тому же дохлый, так что хихикающих и ехидничающих попрошу остаться здесь. Каин, тебе всего час назад едва не вырвали глаз - постарайся быть серьезнее, по крайней мере.

– Все равно бы новый вырос, - пожал плечами тот, но, встретив взгляд Самира, с нарочито покорным видом склонил голову.

Алекс на правах хозяина спустился в подвал первым. Довольно просторное помещение освещалось тусклым светом единственной лампочки под потолком; впрочем, этого света вошедшим было более чем достаточно. В дальнем углу, напротив топки, скорчился человек, прикованный к стене цепями; чуть поодаль валялась какая-то бесформенная груда, в которой угадывались очертания растерзанного человеческого тела.

– Пол придется отмывать, - заметила Лейла, брезгливо покосившись на труп.

Аскольд удивленно приподнял бровь.

– Это ты его так?
– спросил он Каина.

– Ее, а не его, - уточнил тот с усмешкой.
– Эта дрянь дралась, как бешеная гиена - живой не давалась. Вцепилась мне в лицо, а тут еще эта девчонка... и люди в парке...

– Когда я подоспел, Каин уже складывал в свой плащ то, что от нее осталось, - добавил Александр.
– Но, по крайней мере, он вытащил из воды Яну. Что меня, к слову сказать, невероятно изумило.