Чтение онлайн

– Намек понял, - хмуро ответил Каин, - затыкаюсь и откланиваюсь. Как обмозгуете тут все, сообщите. Я наверху. Рад служить старшим членам Семьи, - добавил он с насмешкой, и, склонив голову перед Самиром, вышел - а человеку бы показалось, что просто исчез.

Поднявшись наверх, Каин пересек просторную гостиную и вышел в сад, раскинувшийся за домом. Александр любил цветы - летом его жилище напоминало один из розово-сиреневых домиков с картин Кинкейда, который ну никак не мог принадлежать сосущему кровь существу. Губы Каины скривила презрительная усмешка. Почему он до сих пор не покинул город, почему живет с ними, мирится с их недостатками, терпит их общество? Почему все они - такие разные, едва выносящие друг друга - поселились вместе, в одном городе, образовав местную Семью? Возможно, причина в том, что их осталось так мало; родители давно оставили их, вриколакосы не могли развеять их извечной тоски; возможно, только Истинные братья и сестры по-настоящему и понимали одиночество друг друга. Самир старался быть справедливым и мудрым лидером, но на деле его давно уже ничего не волновало: его охватила апатия, свойственная существам, живущим на свете слишком долго. Александр любил одну лишь Мию, а та - лишь свою скорбь; Александра тянуло к людям, но они не могли дать ему семьи; Лейлу, самую молодую, а по меркам Истинных - совсем юную, мир еще забавлял; она наслаждалась своей силой, красотой, богатством, плотскими утехами и прочими благами земной жизни и втайне презирала братьев и сестру. Кроме, пожалуй, Каина. Однако и она была вынуждена жить в Семье: родители уже лишили ее своей опеки, а сил и ума выживать в одиночестве ей пока не хватало.

Начинало светать. Каин зевнул, рассеянно думая о том, как его братья поступят с пленником. Все, что нужно, они узнали - а оставлять в живых дикого, совершенно неуправляемого вриколакоса было бы безумием. Лишь создатель мог его контролировать. Да и то - уже поздно. Игнат стал убийцей. Скорее всего, сейчас Алекс разжигает огонь в топке для бедолаги. Что ж, чего не излечивают лекарства, излечивает железо, а чего не излечивает железо - излечивает огонь [1] .

Каин ступил на выложенную плитами дорожку, убегавшую вглубь сада, но замер, услышав испуганное биение человеческого сердца в каком-то метре от себя. Вот так так... Пожалуй, пора научить Александра запирать пленников на замок. Хмыкнув, он запустил руку в разросшийся куст сирени и без малейших усилий выволок оттуда девушку.

– Далеко собралась?
– осведомился он у Яны.

Голову ее украшала плотная бинтовая повязка, а одета она была почему-то в футболку Александра, которая доходила ей до колен. Ах да, девчонка же свалилась в озеро... Должно быть, Александр ее и переодел, когда осматривал и перевязывал рану.

– К твоему сведению, сад окружен забором, - добавил Каин насмешливо.

– Да... я видела, - охрипшим от страха голосом пробормотала она.
– Отпусти руку, пожалуйста.

Он разжал пальцы, освобождая ее запястье - на нежной светлой коже расплывались багровые отпечатки пальцев. Теперь, пожалуй, и синяки останутся. Девчонка отступила, нервно растирая руку и не спуская с него огромных серых глаз. Чтобы смотреть ему в лицо, ей пришлось запрокинуть голову. Точно так же когда-то смотрела на него Арабелла...

– Давно ты проснулась?

– Н-нет...минут пять назад. В доме было пусто, я спустилась, выглянула в окно... у двери стояли вооруженные люди...

"Ну, не совсем люди", - мысленно хмыкнул Каин.

– И ты решила удрать через сад? Другая на твоем месте, скорее всего, и не пыталась бы бежать. Забилась бы в уголок и тряслась от страха в ожидании судьбы.

– Я же знаю, кто вы, - сглотнув, сказала она.
– И знаю, что меня здесь ждет...

– Кто же мы, по-твоему?

– Вампиры, - твердо ответила она.

Ей было страшно, очень страшно, но больше страха в ней было желание жить и сопротивляться смерти до последнего - и эта ее решимость на мгновение ошеломила Каина. Она стояла перед ним босая, голодная, слабая и перепуганная, с перевязанной головой, но взгляд ее судорожно шарил по саду в поисках того, чем бы она могла ударить его, вздумай он на нее напасть.

– Вампиры, - задумчиво повторил он.
– Так люди называют тех, кто пьет кровь, спит в гробах, боится солнечного света, крестов и чеснока. Тех, у кого есть клыки, кто встает из могил, живет вечно и умеет оборачиваться летучей мышью. Что ж, я этого всего не боюсь и не умею. Но я пью кровь. И я бессмертен. Полагаю, меня можно назвать вампиром. Как, впрочем, и существо, напавшее на тебя в парке. Существо, которое убил я.

– Почему ты меня спас?

Вопрос озадачил Каина.

– У тебя, что же, нет других вопросов?

– Есть. Я не понимаю, почему на меня напали, кто ты такой, кто такой Алекс, почему я все еще жива...

– Но больше всего тебя сейчас интересует, как отсюда сбежать, не так ли?
– усмехнулся он.
– Учитывая, что мои братья и сестры сейчас все тут, в доме, и все они, как ты заметила, вампиры - хоть мы и называем себя иначе - и то, что ты знаешь слишком много, чтобы просто тебя отпустить.

Яна задрожала; от слабости и страха ноги ее, наконец, подкосились, и Каину пришлось подхватить ее, чтобы она не осела на землю. От его прикосновения она вся сжалась, непроизвольно прикрыв ладонями шею, что его порядком развеселило.

– Я пока не голоден, - успокоил он ее.
– Мы сейчас вернемся в дом и решим твою дальнейшую судьбу. И я тебе настоятельно рекомендую не визжать - мои братья очень нервные, могут и сорваться.

– Я не хочу умирать, - едва слышно прошептала она, спрятав лицо у него на груди, когда он нес ее к дому. От ее волос пахло... персиками. Каин с наслаждением втянул ноздрями нежный, тонкий аромат.

"Боюсь, человечек, от твоего желания тут ничего не зависит", - подумал он. В его голове начала зарождаться идея, которую стоило обмозговать с Семьей.

Изабель скользила за жертвой совершенно бесшумно, точно одна из эфемерных ночных теней, но паренек все равно то и дело нервно оглядывался: чувствовал приближавшуюся смерть. Глухая ночь накрыла город, сковав людишек глубоким сном; Изабель могла сейчас беспрепятственно проникнуть в любой дом, осушить любого из спящих, будь то крепкий мужчина или маленький ребенок; но это было бы далеко не так интересно, как охота на убегающую жертву. Впрочем, мальчишка еще не знал, что его преследуют. Изабель присмотрела его еще вчера, возвращаясь заполночь домой; его звали Артем, ему было восемнадцать, и после учебы он подрабатывал барменом в какой-то забегаловке, откуда и шел домой так поздно. Артем был хорош собой, силен и здоров; наверняка у него была вкусная кровь и хорошая энергетика. Изабель решила побаловать себя. Марк и так держал ее на голодной диете с тех самых пор, как они приехали в Россию. В Париже было куда как вольнее жить...

А Изабель наслаждалась своей новой жизнью. Она уже смутно помнила ночь своего обращения, хотя с нее минуло всего полгода. Помнила спокойный сон в своем доме, затем - испуг, разрывающую горло боль, чужую кровь на своих губах, мучительную агонию. Марка тогда спугнули, и он не смог забрать ее с собой. Ее увезли в больницу, приняв глубокий сон перехода за кому. А по истечении трех дней сна Марк призвал ее...

О, она была создана стать вампиром. Марк, правда, говорил, что они - Истинные, но ей нравилось называть себя словом, так пугающим и завораживающим людишек. Вампир... Бессмертие и могущество, юность и красота, сила и блаженство, кроющееся в каждой капле человеческой крови... Она была бесконечно благодарна Марку. И бесконечно ему преданна.

Мальчишка нырнул в темный проулок, покинув более-менее освещенный участок улицы, и Изабель радостно устремилась следом. Пора.

Артем оглянулся, различив в ночной тишине легкий шелест шелкового платья. Прямо к нему в скупом лунном свете не шла, а будто плыла над землей женщина ошеломительной красоты, темноволосая, окруженная ореолом летящего и мерцающего синего шелка. Он остолбенел, испытывая одновременно и страх, и восхищение. Приблизившись, женщина опустила руки ему на плечи, и тут он увидел, что глаза ее светятся двумя лунными бельмами, а из-под соблазнительных ярких губ торчат по-змеиному острые длинные клыки. Сама смерть смотрела ему в лицо.