Чтение онлайн

– Вот - обе. И чё, рот то у тебя один?

– Но две руки ещё есть, слава богу.

– А бог то здесь причём?

– Как причём? Не зря ведь сделал две руки мене и две груди тебе... гм-м... тити-и...

– Чё-то не понимаю.

– Пойдём, проветримся чуть.

– Чё, голая?

Он откинул подушку, достал халат, накинул ей на плечи:

– Вот!.. теперь одетая. Всегда в заначке есть - покосился - Чистый, чистый - я вообще чистюля.

Они вышли.

– ---------------------------------

Смеркалось. Слава с Надей прилегли среди огромных сосен и смотрели в небо. Ему нравилось вот так лежать на закате, да и ночью, когда луна на небе. При закате, тени от всего принимали причудливые формы. Таинственностью и величием каким-то веяло от их качания. Они то обнажали вдруг последние лучи, которых не было уж на земле, то прятали совсем в своей хвое сиянье дня.

А вот и луч последний сверкнул, по иголкам в кроне пробежался и скрылся где-то в облаках.

– Луч последний, - задумчиво заметил Слава.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю-у... не первый день живу.

– Ух ты!.. А я не видела ни разу.

– Чё в лес на закате не ходила ни когда?

– Ходила. Только не замечала-а, ведь если идёшь куда, хотя и на закате, то ведь зачем то, а не просто так.

– Интересно?..
– Слава произнёс: - Я ведь даже наработаюсь бывало, иду сюда, ложусь и провожаю солнце. Прихожу только за тем, чтоб проводить.

– Ты же убогий, - посмотрела на него, оправдываясь: - Я не в плохом смысле. Убогий значит для меня - иной, не как другие.

– Ладно, не оправдывайся, только вот что тебе скажу. Это место для меня святое. Здесь нету места похоти, обыденности, суете и прочим слабостям людей. Здесь громко разговаривать нельзя - здесь я общаюсь со вселенной, в которой места нет проявленьям низкого порядка.

– А о чём здесь можно говорить?

– Я не знаю!.. Ты первая, кого сюда привёл, а я здесь бываю, чтобы помолчать... мудрость природы послушать.

– И чё мудрость говорит?

– Она не говорит, она поёт и шепчет.

– О чём?

– А ты послушай, и сама услышишь.

Оба затихли, прислушиваясь к вечерней тишине. Надя услышала вдруг пенье птиц, и не одной, не двух и не десятка даже. Ей показалось, что слышит пенье всех птиц, что есть сейчас на всей планете, и не только, всех птиц, что были, есть и будут. А вот и зверь какой то голос подключил к симфонии самой природы. И этот новый звук не диссонансом в общий ритм вошёл, как дополнение, звучанием украсив звуком низким. Вдруг соловей залился трелью. Эхом восхищенье соловья разлилось по округе радостью величия и осознания любви самой.

Надя даже рот чуть приоткрыла от неожиданного счастья. Что-то сказать хотела, но не смогла. Славы мысль услышала, именно мысль, а не слова, будто волна прошла по телу, даже не по телу, а сердце, словно камертон звучал от мысли Славы. Вдруг поняла, что можно включить себя в ритм музыки небесной, но не словами - чувствами. Она включила чувства все, что были, и что знала, и стала не Надеждой просто, а всей матушкой природой.

Это уже в ней всё пело, ликовало, радовалось и любило. Халат, что Слава на неё накинул, сполз на землю, оголив нагое тело. По тугой груди полз муравей, и слышала она признание его в любви. Кузнечик прыгнул - радости волну оставил. Шелест травы и жизнь в этой траве услышала она. Всё проходило не где то вне, а всё через неё. Ей показалось, что она есть центр, но этот центр негде то, а везде. Уши заложило, она на Славу посмотрела и не увидела его.

"Где же он"?
– слышит... он внутри её... и рядом.

Вдруг стихло всё и тишина! Надя потихонечку на землю опускалась, совсем очнулась, было от тишины. Ночь на землю опускалась.

– О-ох!..
– вдруг вздрогнула природа вновь, разрывая тишину на части, криком совы и... симфония вновь зазвучала, но не та, что на закате, а новая - ночная. Она назвала ту, которая ушла - прощанье дня, а новая, что появилась - дыханье вечности, которое таинственностью звуков и теней при лунном свете, увлекло Надежду к звёздам, разбросало по вселенной искорками млечного пути, который начинался от неё.

Встала Надя, сбросила халат и пошла нагая, как будто только родилась, по млечному пути. Шла долго, даже вечно, но не кончался млечный путь - для вечности он бесконечным был. И музыка её сопровождала. Даже не музыка, а перезвон колоколов больших и малых. Вдруг поняла, что всю вселенную может обнять с её галактиками и метагалактиками, со всем, что существует и живёт.

Услышала.

– Надя!.. Навнушка, очнись!

Надя оглянулась, Славу увидела, кинулась к нему в объятья и вдруг... заплакала.

– ----------------------------------

Слава её по голове погладил, чуть отстранил:

– Ты чё плачешь?

– От счастья это, - смутилась.
– Или я всё придумала себе?

– Нет, не придумала. Место волшебное... здесь начало млечного пути, что уводит в бесконечность, и начало времени, что увлекает в вечность.

– Пить хочу, что-то пьяная-а...

– От медовухи может быть.

– Не! От тебя, любимый!

– Пойдём, здесь родничок недалеко.

– Пошли!
– кружились голова у Нади.

– А ты чё голая? Чё сбросила халат?

Посмотрела Надя на себя, смутилась, стала озираться, груди прикрыв руками, халат искала.

– Мне казалось, что я хожу по звёздам... по млечному пути. Одетой как-то стыдно было.

– Стыдно... одетой?.. Да уж... вот себе нашёл подругу, которой одетой стыдно ходить. Ха-ха!

– Перед тобой ведь только, - не растерялась Надя.

– Тогда пошли, а лучше я понесу тебя, сама ты не найдёшь дорогу, да и тело нежное поранишь.

– А халат?

– Завтра найдём, если в норку, кто к себе не унесёт или гнездо какая птичка не захочет свить.

Слава нёс её по лесу в темноте, но ни разу не запнулся даже. Более того, он и под ноги не смотрел, а успевал ей груди целовать, лицо.

– Ведь упадём?

– И что?.. Здесь похоть допустима, мы ушли от туда, где нельзя.

– А ты со мною - это похоть?

– Гм-м! Трудный вопрос. Нужно разобраться, чё такое похоть. Если хотенье от любви, то да.

– А если оттого, что я нагая?