Чтение онлайн

куда нельзя сворачивать.

Ах, Вася, я жила в этом сне, как в собственном детстве. Они все такие... Не знаю, какие. Такие,

как я сама. Пятый класс! Человек верит в чудеса, в неизбежность счастья, в достижимость любой

цели и в собственное бессмертие!

Я шла по тропинке, как пчелиная матушка, с роем девочек, висящих на моих руках. Мальчики

прыгали впереди. И вот -- большая поляна, а на той стороне -- обгорелый танк, стволом в небо. Я

ничего не успела! Мальчики, все девять, закричали "ура" и бросились через поляну. Они бежали

вприпрыжку, трава и цветы были им по пояс, и первая коротенькая мысль была у меня о том, что

скоро и сюда придут с косами и поставят здесь несколько стожков. Но тут же я вспомнила, как

безрукий сапер-председатель напоминал в последний приход: "Если в лес, то только по тропинкам, а

лучше бы и вовсе пока не надо". Они доскакали уже до середины поляны. Как раз до самой

середины. Они очень шустро скакали. Плотной стайкой. Я сделала большой вдох, чтобы закричать,

вернуть их, но над поляной уже взлетела грязная тучка, потом воздух лопнул, потом резануло по

веткам над нашими головами, обсыпало листьями и щепками, и девочки отпустили мои руки и

присели. И завизжали. А я стояла столбом и смотрела на тучку. И ни один из моих мальчиков не

скакал. Все куда-то делись.

Я бросилась туда.

Девочки завизжали вслед еще сильнее. Я точно знала, что они не побегут следом, и не

беспокоилась за них. А мне нужно было непременно и скорее -- ТУДА.

Метров за двадцать до места взрыва трава была выкошена или повалена -- бежать стало легко.

Я вбежала в грязный круг. Среди минной вони и копоти все они лежали неподвижно, срезанные, как

травинки, как цветочки.

Я должна была быть с ними. Я не могла без них.

И вот я начинаю бегать вприпрыжку вокруг, точно так же, как бежали они. Я изо всех сил топаю

ногами и бормочу, очень сосредоточенно бормочу: "Вот она! Вот она! Вот она! Вот она!" Уже не

бегаю, я скачу двумя ногами, будто в классы играю: "Вот она! Ну вот она!" А ее нет, нет и нет, МОЕЙ

мины. Она здесь, мины по одной не стоят, здесь минное поле, а в девочек не попадет, проверено...

Я замечаю краем глаза, как убегают мои девочки. Они умницы, они приведут взрослых. А я тем

временем найду... "Вот она, вот она!.."

Я истоптала всю поляну, до самого танка, ничуть не устала, а мины все нет. Вот уже по тропинке

крадется машина, люди прыгают через борт. Я в отчаянии, мне здесь нельзя, я к мальчикам... Вот

она! Меня подбрасывает, разрывает, мне легко, я бегу к танку вместе с моими мальчиками, трава

нам по пояс... Опять мина! Опять меня разрывает, еще легче мне... А люди набегают, прямо по

минному полю, хватают меня и ведут. Я стараюсь вырваться к мальчикам, а они успокаивают, что все

хорошо, все в порядке, мальчики придут ко мне...

Потом меня отпускают из рук, уже в больнице. Делают уколы, я засыпаю, мне снится поляна,

танк, мальчики, я бегу вместе с ними, нас вместе разрывает, мы вместе просыпаемся... Я одна в

больнице.83

Окончательно я проснулась как безумная. Очень хотелось на минное поле. И я решила, что с

меня довольно: это намек, чтобы выметалась, иначе душа и в самом деле разорвется. Такэси с

Розой уже перебрались в новое жилье, незачем было ночевать в мастерской. И я вернулась в

пирамиду.

Однако оказалось, что мастерская вовсе ни при чем. Сразу, в первую ночь, я увидела такой же

реальный сон, как под землей. И опять нехороший. Вот он.

9. Сон о предательстве.

Идеальная семья. Все, что только можно придумать. Взаимная любовь. Полный достаток. Отец --

научный работник, изобретатель, одна стена в кабинете -- вся в патентах. Сын -- умница, красавец,

матер спорта по самбо и по парашюту, студент-физик, весь в отца. А я -- мать. Мои два мужчины

меня обожают, угадывают желания. Я -- преподаю в музыкальном училище, выступаю в филармонии

и лучше всех в мире готовлю. Больше всего мы любим пиццу. (Ей-богу, Вася, название запомнила, а

как готовить -- забыла). Есть эту пиццу лучше всего горячей, все наши вечера начинаются с ней.

Пицца и чай. И разговор под хорошую тихую музыку. Вот сколько надо для семейного счастья.

Однажды сын задерживается в институте (он защищает диплом), а муж приходит расстроенный и

спрашивает, слушала ли я радио. Я слушала. И мы обсуждаем революцию в соседней отсталой

стране (в какой -- не помню). Вместе готовим пиццу на троих и говорим о международной политике --

чем не прелесть? Революционное правительство попросило нашей помощи. Помощь оказана

мгновенно -- наши десантные войска уже в столице. муж презрительно говорит: "Так торопились

помочь, что успели раньше революции". Я слаба в политике, я прошу уточнить. Он взрывается:

"Нечего уточнять, это не революции. Это НАШ военный переворот. Теперь начнется НАША

оккупация". До меня это доходит по-своему: "Не скажи это при Игорьке". Муж отвечает: "Разумеется.

Это не его грязь".

Пицца уже холодная, когда возвращается Игорек. "Почему так задержался?" "А вы слышали, что

делается в ...?" (Он называет ту самую страну).

Разогреваем пиццу. Сидим за чаем, обсуждаем "революцию". Игорек настроен браво: "Мы

молодцы. Воздушный десант показал, на что он способен". Отец поддакивает: "Десант -- гарантия

нашей безопасности". Сын вспоминает, как бы случайно: "У нас один сказал, что не стоило

вмешиваться, это их внутреннее дело". Я сразу: "А ты как думаешь?" Игорек: "А мы с ребятами

считаем, что лучше пусть там будут наши войска, чем американские. Между прочим, говорят, что мы

их опередили всего на шесть часов". Отец поправляет: "А я слышал, что на четыре". Сын говорит: "Я