Чтение онлайн

— Я останусь с сыном! — сразу сказала Маша.

— Я тоже, — поддержал её Иван.

— Я просил бы Илью Алексеевича также остаться на повторные пробы, — добавил профессор.

— И я задержусь на часок-другой, — подала голос из-за спин императрица, ни на секунду не оставляющая Кирюшку.

— Отлично! — кивнул император и открыл портал: — Остальных прошу на выход.

Гости ушли.

Ратнаияк увели за собой невесть откуда появившиеся лаборанты.

Маша и государыня удалились вслед за профессором за одну из ширм, где была кушетка и всякие приборчики, позволяющие следить за состоянием пациента. Туда набежали ещё всякие доктора-профессора, и стало вовсе не протолкнуться, так что мы с Иваном отошли в сторонку и присели на лавочку санитарного вида, совершенно дико смотрящуюся в этом старинном магическом месте. Помолчали.

— Слушай, — начал вдруг великий князь, — помнишь двух сбежавших элементалей?

— Конечно.

— Если все ратнаияки превратились почти в людей…

— То и они, скорее всего, тоже. — Я прикинул варианты. — Если соотносить со временем бытия элементалем, то те могли и вовсе людьми стать, даже и без рубиновых глаз.

— Так, выходит, раджа Биджапура получил вместо ифритов двух беглых каторжников?

Мы начали неудержимо ржать. И ржали, пока Сокол не сказал:

— Надеюсь, им достанет ума бежать. А то правосудие здесь дикое. Мало ли, что взбредёт в голову раздражённому радже.

РАЗМЫШЛЕНИЯ В СЕРДЦЕ ГОРЫ

Постепенно волнения улеглись, из-за ширмочки перестало фонить малиновым сиянием, и допущенный на краткое время к сыну Иван сообщил мне, что Кирюшка почти и не светится уже, так только, из-под ресниц чуть-чуть пробивается.

— Спать малыш будет до утра, — деловито сообщила императрица сразу и родителям, и целому штату научно-медицинского персонала, сбежавшегося со всей крепости. — Не будить, не тревожить! В крайнем случае, Ванечка, ты знаешь, что делать, — это она Соколу. Снежинку экстренную ломать, понятное дело. — А так я утром сама буду, без приглашений.

— Так точно, тёть Лиза! — вполголоса гаркнул Иван.

— Ой, перестань, дорогой! — императрица поморщилась. — Казарма эта… неистребима. Хотя бы в кругу семьи?..

— Я постараюсь, — сказал Иван, и государыня посмотрела на часики:

— Что ж, мне пора. Спасибо за гостеприимство, господа.

И исчезла!

Профессор Шляпников посмотрел на нас:

— Господа, вы можете пока посетить нашу столовую…

Но Иван с Марией упёрлись — наотрез отказались отходить от ребёнка.

— Я прекрасно обойдусь без обедов и ужинов! — категорично заявила Маша.

Но доктора-профессора тревожно переглянулись и заверили:

— Что вы, что вы, ваше высочество! Такое самопожертвование совершенно излишне. Вам доставят сюда меню, дабы вы могли выбрать…

— Ах, оставьте! — перебила его Маша. — Мне сейчас не до меню. Принесёте что-нибудь — поем. А нет — и так ладно будет, не изнемогу.

Профессор выразительно зашевелил бровями на своих ассистентов, и через полчаса нам поставили столик — тут же, рядом с ширмочкой, потому что Маша боялась отходить — и организовали вполне сносный полевой обед.

Те же ассистенты притащили ещё три кушетки с подушками и одеялами, чтобы мы могли прилечь, если устанем. Но Маша, наскоро перекусив, снова ушла за ширму. А мы с Соколом остались сидеть, ожидая дальнейших распоряжений.

Вообще, обстановка в Сердце Горы всё больше начинала напоминать госпиталь — вон, в противоположном углу ратнаияки себе койки устанавливают. Кажется, их чрезвычайно радовала перспектива снова ощутить человеческие переживания — хотя бы для начала еду и сон. Вокруг них суетилась целая толпа учёных самых разных рангов со своими приборчиками и фиксирующими аппаратами.

— Глянь, Малина! — сказал Иван.

Знакомая индуска-змея появилась с большим блюдом в руках.

— Кажись, местная еда какая-то? — предположил я.

— Точно! Это специально для рубиновых, поди, наготовили. Чтоб они вспомнили свою старую жизнь.

— Не факт, что они именно такое ели. За полтыщи лет русская кухня, думаешь, не изменилась.

— Изменилась, ещё как! — согласился Сокол. — Только это всё равно больше на их родное похоже будет, чем наши щи-борщи.

— Это да, не поспоришь.

Тут с воплями и стенаниями в зал ворвался новый персонаж. За ним бежала старенькая спаниелька. Навстречу этой паре сразу бросились несколько человек.

— А это ещё кто? — удивился я и тут понял: — А-а-а! Это же…

— Профессор Павлов! — закончил вместе со мной Иван. — А это, видимо, та собачка, которую всё собирались дядюшке подарить, да прособирались.

— Вот и хорошо, что не подарили. Представь, экий сейчас конфуз бы вышел.

— Верно говоришь.

— Так что ж, интересно — все опытные образцы окончательно пришли к своему первоначальному состоянию?

— А вот это, брат, доподлинно неизвестно. Ратнаияки же продолжают рубиновыми глазами сверкать. Глядишь, и у этих что-то осталось.

— Мне больше интересно, привязка к Сердцу Горы у них сохранилась или нет?

— А-а! Вернутся ли они снова в рубиновый вид?

— Именно.

Иван помолчал.

— Главное, чтоб у меня глаза обратно не засияли.

— Тебе ж сказали, что у тебя принцип не тот.

— Много они понимают! — проворчал Иван. — Явление новое, сегодня так скажут, завтра наоборот…

— Н-да. Теперь только ждать, что наблюдения покажут.

— Да уж, только ждать…

Ночь мы провели в Сердце Горы, наутро меня повторно проверили и отпустили, оставив Ивана со всей семьёй в исследовательском центре. Причём сказали, что Ивана, возможно, отпустят через неделю, а то и быстрее, а Марии с Кирюшкой придётся задержаться. По такому поводу с раннего утра в большой центральный зал Сердца Горы были натасканы внушительных размеров пластины, из которых для великой княгини с сыном начали собирать отдельный покой, обеспечивающий членам императорской семьи хотя бы минимальный комфорт.

Иван бодрился, Маша нервничала, и явившаяся с проверкой императрица чуть не силком уложила её в целительный сон, мотивируя тем, что ребёнку нужна здоровая мать, а не издёрганное чудовище.

А лучше всех себя чувствовал Кирюшка, проснувшийся утром как ни в чём не бывало. Глаза у него практически перестали отсвечивать, и если бы я не знал о случившемся, ни за что бы не догадался, что этот мальчик чем-то отличается от других ребятишек. С трудом снеся необходимые осмотры, обмеры и просвечивания, он отправился в сопровождении двух лаборантов осваивать новые территории, немедленно перезнакомился с половиной персонала, завёл дружбу с Дхануком и определил старую спаниельку Жужу в свою безраздельную собственность. Он же, почёсывая Жуже брюшко, первым заметил, что отдельные прядки на животе у собаки снова стали рубиновыми!