Чтение онлайн

— Прошу, господа. Проходите, — тщательно запер за нами двери и показал рукой на правую дверь, — прошу сюда.

Зашли мы — а это гардероб! Вешалки да крючки. Серго сразу на Петю этак выразительно посмотрел: видишь, мол, как я был прав!

А Петя в училище выступал за то, что шинелей для маскировки будет довольно. Не угадал! Хорошо, что мы кителя тоже другие надели, с погонами младших офицерских чинов.

Чинно оставив в гардеробе шинели, мы последовали за швейцаром по небольшому коридору. Серго слегка толкнул меня в бок локтем и показал бровями на приличных размеров фотографии в рамках под стеклом. Я-то поначалу воспринял их просто как украшение интерьера. Глянул внимательнее — а на всех я! Вот тебе, пожалте, со свадьбы фото. Вот с вручения наград в Сирии. А вот — гимназическое где-то раскопали, в компании всего нашего класса!

Я от обалдения аж рот раззявил, а потом захлопнул так, что зубы клацнули. Ну я вам!

— Прошу, господа! — снова сказал швейцар и посторонился, распахнув дверь в самом конце коридора.

За дверью обнаружилась комната, обставленная вроде бы как контора, но с претензией на некоторую роскошь. И две барышни за столами — одна помоложе, лет восемнадцати, а вторая постарше, около тридцати и с пенсне на тоненьком носике. Молодая печатала что-то на машинке — впрочем, не очень уверенно, судя по медленному щёлканью клавиш.

АНКЕТНЫЕ ДАННЫЕ

— Вы к нам, молодые люди? — спросила старшая, оглядев нашу компанию поверх своих стёкол.

— К вам, к вам! — радостно отозвался Петя. — Привели вот нашего друга! — он хлопнул по плечу Хагена. — Остепениться бы ему. Но так, чтоб с гарантией.

Я тем временем озирал стены, которые ещё более были увешаны моими фотографиями. Точнее, фотографиями со мной — крупными такими, и всё больше с каких-нибудь мероприятий — посещений дворянского собрания, заседаний общественной комиссии и тому подобного. Вокруг люди какие-то, большую часть я и знать не знаю или знаком лишь шапочно.

— А вы, значит, не все на приём?

— Нет, пока только наш друг Филимон, — не моргнув глазом заявил Петя, представляя Хагена. — А мы как группа поддержки. Но если вы ему дюже поспособствуете, так и мы тоже всенепременно, по его стопам…

— Конечно, поспособствуем! Вы, господин Филимон… как вас по батюшке?

Хаген открыл было рот, но Петя его опередил:

— Митрофанович! Филимон Митрофанович Оглобля, позвольте представить.

Взгляд Хагена был бесценен.

— Очень приятно, — старшая служащая (мне всё больше хотелось называть её «мадам») картонно улыбнулась всем нам сразу. — Присаживайтесь на стульчик ко мне поближе, а вы, господа, покуда на диванчик, заодно все и послушаете. Моё имя Белкина Тамара Никитична. Я буду вести ваше дело, Филимон Митрофанович, и ваши, господа, если вы присоединитесь к благому начинанию вашего друга. — Она сложила перед собой кисти рук лодочкой. — А могу я поинтересоваться, каким образом вы о нас узнали?

— Да вот господа Федорин, Новомосковцев, Петропавленко и Пчелидзе, — Петя бойко сыпал фамилиями, должно быть из донесений, потому что обе дамочки слегка кивали, — весьма рекомендовали вас. Говорят, всё надёжно.

— Безусловно, — Тамара Никитична качнула высокой причёской и ещё раз с чувством произнесла: — Безусловно! Основатель нашей компании, господин Выдрин, он, изволите знать, близкий друг господина Коршунова ещё с самых гимназических лет.

— Да вы что? — искренне удивился я.

— Да-да! Вы по коридору шли, обратили внимание на фотографию выпускного гимназического класса? Вот вы назад пойдёте, присмотритесь внимание. Там Илья Алексеевич во втором ряду, к правому краю ближе, а господин Выдрин — справа от него. М-гм. Они и тогда уже крепкими товарищами были, и по сию пору продолжают дружбу. Вот, на фотографии губернаторского бала, — мадам чуть откинулась назад, полуобернулась и начала водить по снимку указочкой: — Вот это господин Коршунов, — это был действительно я, — а вот рядом господин Выдрин. Вы видите, как они дружески общаются?

— Видым, — согласился Серго и посмотрел на меня.

Я слегка пожал плечами. Кто такой этот Выдрин (и вообще, Выдрин ли это?) я знать не знал. На фотографии какой-то господин во фраке что-то втолковывал мне, улыбаясь во весь рот. Может, просто поздороваться подошёл? Ко мне зимой столько народу подваливало, едва кивать успевал, как китайский болванчик.

— Я вижу, что вы ещё сомневаетесь, — тоном заправского продавца вразнос продолжила мадам. — Однако, я могу вас уверить, что всё очень серьёзно. У нас всегда есть полное расписание господина Коршунова на ближайшие дни с указанием всех мест, где ему предстоит побывать и примерного времени там пребывания, вот, можете взглянуть — на этом листе на текущую неделю, а на этом — на следующую.

И тут она предъявила бумаги, от которых у меня глаза на лоб полезли — настоящее полное моё расписание! С датами и временем! И хотя во многих пунктах было написано примерное моё прибытие-отбытие из определённых мест, но я-то видел, что расписание моё изучено вдоль и поперёк! Наверняка ведь соглядатаи поставлены. А, может, и подкуплен кто из окружения или просто по дурости языком треплет. У Петечки аж челюсть отвалилась и всё дурашливое веселье пропало, но мадам истолковала это его преображение по-своему, горделиво заявив:

— Вот! А вы не верили.

— Позвольте-позвольте, — потянулся Петя, вытягивая из кармана своё пенсне.

Тамара Никитична тонко улыбнулась:

— Прошу меня простить, господа, но это — наш служебный документ, и в подробностях изучить его может только клиент нашей службы, заполнивший анкету и передавший в кассу денежное пожертвование.

Эк они хитро оплату именуют!

— А что за анкета? — напряжённо спросил Хаген.

— Самая обычная, простая анкета, чтобы господин Коршунов мог ознакомиться с вашими личными данными и обеспечить вам наилучшее благословение.

— Ничего сэбе! — воскликнул Серго.

— Да, у нас всё очень серьёзно, — деловито кивнула мадам.

— А как же говорят, что Свадебный Коршун просто так благословений не раздаёт? — въедливо спросил Петя.

— Вслух — нет, — подняла бровки Тамара Никитична. — Но он будет знать, что в определённое время и в определённом месте будете находиться вы. Вам достаточно просто мимо пройти или рядом оказаться, чтобы он вас приметил. Только не бросайтесь здороваться и представляться, это лишнее.

— И как он в таком случае меня узнает? — с сомнением спросил Хаген.

— По фотографии! — кивнула мадам. — Вы принесли с собой фотокарточку?

— Нет. Я не знал.

— Это не страшно, — лучезарно уверила Хагена она. — Сейчас мы всё заполним, я вам в соседней комнате сфотографирую, у нас там своя студия. Доплатите к пожертвованию три рубля.

Однако, цены! Помнится, я за фотографию с обезьянкой по полтине за карточку платил. А тут в шесть раз дороже. А если простую нести, из фотоателье, навроде фотографии для документов, та вообще не дороже двугривенного [6] . Не считая того, что я был убеждён — никаких фотографий на самом деле не печаталось, бутафория одна.