Чтение онлайн

— С 1-го июля дивизия под командованием Крейзера вела ожесточённые бои с 18-тд немцев, сорвав планы противника с ходу форсировать реку Березину в районе Борисова. Немцы там огребли по полной, потеряв за три дня боёв 98 танков и до трети личного состава 18-тд. Только подтянув весь 47-й моторизованный корпус, немцы смогли 4-го июля продолжить наступление. С этого момента 1-я мотострелковая дивизия перешла к подвижной обороне. Крейзер перемежая оборону, контратаки, отход и снова контратаки, удерживал 47-й корпус от стремительного наступления, заставляя его снова и снова разворачивать боевые порядки. А потом отводил дивизию на следующий рубеж и при удобном случае контратаковал. Насколько контратаки были успешны, свидетельствует то что с 4-го по 10-е июля дивизией было взято в плен 800 солдат и офицеров, захвачено 350 автомобилей и знамя 47-го моторизованного корпуса! Крейзер успешно сдерживал наступление немцев, не позволяя разгромить или окружить свою дивизию. За неделю с 4-го по 11-е июля дивизия отступила на 50 километров, не давая вырваться немцам на оперативный простор, и это всё при полном господстве в воздухе люфтваффе. До этого момента 47-й моторизованный корпус наступая от границы, в среднем в день проходил 50 км! А тут 50 км за 10 дней, причём с огромными потерями! За то время что 1-я мотострелковая дивизия под командованием Крейзера успешно сдерживала немцев на этих 50-и километрах, наши дивизии войск второго стратегического эшелона РККА успели занять оборону по Днепру. И 11-го июля посчитав задачу выполненной, командование выводит дивизию в резерв 20-й армии. 12-го июля Крейзер попал под бомбёжку, был ранен и отправлен в госпиталь. За эти бои ему было присвоено звание Героя Советского Союза а 7-го августа присвоено звание генерал-майор. После госпиталя 25 августа назначен командующим 3-й армией Брянского фронта. В октябре армия оказалась в окружении в районе Трубчевска, но Крейзер не растерялся и не потерял управление войсками, смог вывести её из окружения. После перехода Красной Армии в контрнаступление под Москвой 3-я армия участвовала в Елецкой операции, где очень хорошо себя проявила. Крейзер был опять ранен. После госпиталя в 42 году окончил ускоренный курс Академии Генерального штаба. Был заместителем командующего 57-й армией, командовал 1-й резервной армией. Феврале-июле 43 года был командующим 2-й гвардейской армией. В феврале 43 года Я.Г.Крейзеру присвоено звание генерал-лейтенант. И с 1-го августа 43 года и до конца войны был командующим общевойсковой 51-й армией, которая отличился при освобождении Донбасса, Крыма, Прибалтики. В июле 45 года Я.Г.Крейзеру присвоено звание генерал-полковника.

— Генерал-майор Руссиянов Иван Никитич командовал 100-й с.д. отличившейся в боях под Минском. Вечером 25 июня 1941 года дивизия вошла в состав 2-го стрелкового корпуса и в этот же день выступила в район севернее Минска для ликвидации прорыва 3-й танковой группы к шоссе Минск- Борисов. 26 июня дивизия приняла бой имея некомплект в личном составе до 3000 человек, в автотранспорте до 40 % и полное отсутствие артиллерии, вплоть до батальонной, поскольку та была передана в 44-й стрелковый корпус. В первый день танковые атаки отбивали бутылками с зажигательной смесью! Руссиянов тактически построил оборону с несколькими рубежами обороны и остановил наступление немцев. На следующий день 27 июня в дивизию возвращается артиллерия и дополнительно переданный на усиление 151-й корпусной артиллерийский полк. Дивизия в этот день переходит в наступление, на левый фланг немецкой танковой группировки. Удивительно, но стрелковая дивизия под командованием генерала-майора Руссиянова, нанесла тяжёлый урон 39-му моторизованному корпусу. Но немцы прорвались в другом месте и дивизия оказалась под угрозой окружения, по приказу командира корпуса 28 июня начала организованный отход с арьергардными боями на рубеж реки Волма. Закрепившись на рубеже реки Волма дивизия 29 июня отражает все попытки противника переправиться через реку. Успехи дивизии за первые четыре дня оборонительных боёв и контрудара были столь впечатляющие, что оперативный отдел 2-го корпуса ещё 27-го специально посылал своих проверяющих. Сохранился отчёт, что с 26-го по 30-е июня 100-й стрелковой дивизией под командованием Руссиянова, было уничтожено до трёх пехотных батальонов, до четырёх рот мотоциклетных частей, более роты парашютного десанта, уничтожен 21 танк и подбиты 80 танков, подбиты 51 мотоцикл, уничтожены 2 бронемашинах, 19 противотанковых орудиях, батарея 75-мм пушек, захвачены 8 мотоциклов, штабная машина, взяты в плен 11 солдат.

— Понятно товарищ Рагатин, сказал ИВС. Не нужно дальше продолжать, мне уже ясно почему вы этих 153 командиров так выделили в своём меморандуме. Сталин до этого расхаживавший по кабинету остановился напротив меня и спросил.

— Вы в своём меморандуме из всех высших командиров РККА, считаете пригодными на данный момент, к командованию фронтами только маршала Тимошенко С. К., маршала Будённого С.М., генерал-майора Рокоссовского К.К., генерал-лейтенанта Кузнецова В.И., генерал-майора Говорова Л.А., генерал-лейтенанта Чуйкова В.И., генерал-лейтенанта Ватутина Н.Ф. Ещё троих генерал-лейтенантов Ф.И.Толбухина, Ерёменко А.И. и майора Черняховского И.Д. с некоторыми оговорками. Вы пишите, что это «командиры военного времени» с потенциалом «полководец», допускаю, что это так и есть. А как же те военноначальники, что прославились в вашей истории и стали маршалами Жуков Г.К., Мерецков К.А., Конев И.С., Малиновский Р.Я.?

— Товарищ Сталин, моё мнение в какой-то мере субъективно, но я считаю что понятие «полководец» должно связывается с военачальниками оперативно-стратегического уровня. И возможностью выполнения ими задач стратегических и фронтовых операций, в которых наноситься противнику серьезное поражение с минимально возможными потерями с нашей стороны. Причём, главный критерий выполнение задачи это минимально возможные потери с нашей стороны! Одержать победу может и безжалостная посредственность, завалив врага массой войск. А при поражении переваливать вину на подчинённых. Как Мерецков, Жуков и Малиновский которые великолепно умели делать виновными в своих просчётах и поражениях подчинённых им командиров. Особенно это лихо получалось у Жукова с Мерецковым. Конев на данный момент просто не готов руководить фронтом из-за отсутствия опыта. Сейчас его «предел уровня компетенции» стрелковый корпус, максимум командование общевойсковой армией при грамотном нач. штаба. Есть ещё один не маловажный момент товарищ Сталин. О многих талантливых «командирах военного времени», уровня «полководец» я просто не в курсе. Только в 41 г. были убиты, пропали без вести или умерли от ран 87 генералов и какой-то подробной информации об их уровне компетенции и потенциале я не располагаю. Уверен среди них есть и те кто талантом военноначальника превосходят и Мерецкова и Жукова и Малиновского. Для того что бы ещё до войны определить их уровень компетенции и талант военноначальника, нужно провести среди них тестирование.

— Мы уже поняли товарищ Рагатин, что вы за всесторонние использование тестов, усмехнувшись сказал Сталин. Но речь сейчас о другом. Вот наш местный «попаданец», говорит что у вас Жуков Г.К. считается самым выдающимся полководцем. Маршал Победы! А вы пишите в меморандуме, что «пределом уровня компетенции» у него считаете армию, да ещё и при условии, что будет сильный начальник штаба и хороший комиссар, который найдёт управу на его самодурство. Вы можете это как-то обосновать?

— Безусловно, товарищ Сталин. Иначе этого бы не писал.

Я невольно унёсся мыслями в своё прошлое. Ведь и я очень долгое время искренне считал Жукова выдающимся полководцем! Первые военные мемуары которые я прочёл ещё в школе, как раз и были его «Воспоминаниями полководца». А фильмы про войну, где Жукова великолепно играл актёр Ульянов, закрепили образ гениального тактика и стратега.

Первый раз я услышал что мой кумир «тупой дуболом» от своего двоюрного дядьки полковника, преподававшего в академия имени М. В. Фрунзе тактику. «Даже мои курсанты троечники, на штабных играх операцию «Марс» проводят с лучшим результатом, срезая вяземский выступ. Отличники как раз и получают тот результат с которой она и задумывалась, окружение вяземской группировки фрицев и выход к Смоленску. Можешь мне поверить, играя за фрицев я своим курсантам ни сколечко не поддаюсь». Со временем изучая историю войны и читая мемуары ветеранов, я убедился что мой дядька был прав. Как бы это помягче сказать, не блистал Жуков полководческими талантами. Да и он сам ещё в 60-е годы давая интервью признавался: «В начале войны у нас было мало опыта, поэтому действовали как правило прямолинейно». Но не только в опыте ведь дело! Но и в тактической грамотности полководца и таланте военноначальника. В его же мемуарах чёрным по белому написано можно сказать его «собственноручное признание» в отсутствие навыков грамотного военноначальника не говоря уж про талантливого. Вот хоть пример из битвы при обороне Москвы. «В начале ноября у меня состоялся не совсем приятный разговор по телефону с Верховным.

— Как ведет себя противник? — спросил И. В. Сталин.

— Заканчивает сосредоточение своих ударных группировок и, видимо, в скором времени перейдет в наступление.

— Где вы ожидаете главный удар?

— Из района Волоколамска. Танковая группа Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы на Каширу.

— Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой — из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев. Видимо, там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву».

То есть, Сталин предлагал проявить инициативу, а именно — на отдельных участках фронта сосредоточить силы, превосходящие там силы немцев, и ударить по немцам, а не подставлять свои участки фронта для немецкой инициативы — под удары превосходящих на этих участках фронта сил немцев. Это аксиома войны. Настоящий полководец на месте Жукова тут же занялся бы поиском такого слабого участка фронта у немцев и разработкой плана нанесения удара.

Вот скажем к примеру маршал Тимошенко в это же время сам, ведя ожесточенные оборонительные бои, соскребая резервы со второстепенных участков своих фронтов, без приказа Ставки и без ее помощи готовил операцию по разгрому 1-й танковой армии немцев ударом по ее флангу. Но Тимошенко был полководец, а Жуков вместо подготовки операции начинает «критиковать» решение Сталина.

«— Какими же силами, товарищ Верховный Главнокомандующий, мы будем наносить эти контрудары? Западный фронт свободных сил не имеет. У нас есть силы только для обороны».

Иными словами, Жуков предлагает Сталину не мешать инициативе немцев, скапливающим на отдельных участках фронта превосходящие силы, уничтожать обороняющиеся советские войска по очереди. И не трогать у Жукова резервы, чтобы Жуков, после очередного уничтожения части советских войск немцами и прорыва ими фронта, мог бросать навстречу немцам эти резервы — войска с марша, не успевшие провести разведку, подтянуть артиллерию, подготовить позиции. Чтобы немцы уничтожали и уничтожали эти советские войска, пока не захлебнутся в их крови.

Сталин с таким полководческим решением не согласился:

«— В районе Волоколамска используйте правофланговые соединения армии Рокоссовского, танковую дивизию и кавкорпус Доватора. В районе Серпухова используйте кавкорпус Белова, танковую дивизию Гетмана и часть сил 49-й армии».

Жуков фактически вынудил Сталина принять решение за себя — ведь это была обязанность Жукова найти у себя на фронте нужные силы, найти место контрудара и организовать войска для него. (Кстати, корпус Белова Сталин забрал у Тимошенко, которому тоже катастрофически не хватало сил для контрудара под Ростовом). И вместо своей полководческой работы, Жуков продолжает критиковать «глупое» решение Сталина.

«— Считаю, что этого делать сейчас нельзя. Мы не можем бросать на контрудары, успех которых сомнителен, последние резервы фронта. Нам нечем будет тогда подкрепить оборону войск армий, когда противник перейдет в наступление своими ударными группировками.

— Ваш фронт имеет шесть армий. Разве этого мало?

— Но ведь линия обороны войск Западного фронта сильно растянулась; с изгибами она достигла в настоящее время более 600 километров. У нас очень мало резервов в глубине, особенно в центре фронта».