Чтение онлайн

Мдя! Ты полководец или погулять просто вышел!? Во-первых, если силы на фронте в 400 км были равны, то на участках прорыва НУЖНО было создать пяти-десятикратное превосходство за счет высвобождения войск с участков обороны. Ведь немцы уже выдохлись и просто не могли наступать, это же не Клейст, рвущийся на Кавказ.

Во-вторых, Тимошенко, чтобы разгромить Клейста, имел лишь одну армию, созданную из собственных войск. А тут из резерва дают три армии, а в голове полководца мысль не «окружить и уничтожить», а лишь «отбросить».

Но это написано в мемуарах, которые разумеется пристойно отредактированы. А устно, на встрече с журналистами «Военно-исторического журнала» 13 августа 1966 года Жуков честно раскрывал свои «гениальные» замыслы декабрьского наступления его войск под Москвой.

«…В наших замыслах четко обоснованного мнения о том, что намечается такое контрнаступление, каким оно потом оказалось, не было. Это было осознано в полной мере тогда, когда события развернулись более благоприятно: с одной стороны, Гудериан начал пятиться, с другой Гепнер начал отходить. И когда контрудары 1-й Ударной армии и группы Лизюкова начали отбрасывать противника, в порядке логического продолжения все это нарастало и, в конце концов, к 8 декабря вылилось в более широкое контрнаступление. Когда на левом крыле Гудериан начал более поспешно отходить, это дало возможность командованию распорядительным порядком наращивать силы не только по фронту, но и по глубине. А первая постановка задач 30 ноября предусматривала очень короткие задачи контрударного порядка. Задачи войскам по глубине не превышали 20–30 но кое-где и побольше, в пределах полусотни километров. Окончательно все эти распоряжения увязались к 8–9 декабря. У нас нет такого приказа, где заранее, допустим, 30 ноября, 1–2 декабря, отдали бы директиву, которая свидетельствовала, что это приказ на контрнаступление. Такая задача не стояла, потому что у нас ни сил не было, ни средств. Мы ввели дополнительно 1-ю Ударную армию, ввели ее не 6 декабря, она ввязалась в бой 29 ноября с танковой группой, которая проскочила через канал в районе Яхромы. К 6 декабря, по существу, чуть ли не вся армия была задействована.

Такого в классическом понимании начала контрнаступления, как это было, допустим, под Сталинградом, не было. Оно пошло как развитие контрударов. Были, конечно, удары авиации усилены, дополнительные общевойсковые соединения введены.

…Такого классического контрнаступления, как мы его понимаем, как отдельный этап, не было. Оно было ходом событий организовано. Если бы противник оказал серьезное сопротивление нашим контрударам, никакого контрнаступления не состоялось бы».

Охренеть не встать! И это «лучший полководец страны», «маршал победы» мать его так! Видимо, и Жуков понимал слабую убедительность своих действий в декабрьском наступлении, потому что написал в мемуарах и о таком смелом полководческом замысле, который глупая Ставка не дала ему осуществить:

«Если бы тогда можно было получить от Ставки Верховного Главнокомандования хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), то мы имели бы реальную возможность нанести врагу новые поражения, еще дальше отбросить его от Москвы и выйти на линию Витебск- Смоленск- Брянск».

Развивая эту мысль, можно дополнить эти «гениальные» полководческие соображения- а если бы можно было получить от Ставки 100 армий, «то мы имели бы реальную возможность» дотолкать немцев прямо до Берлина. Видя такую незатейливость полководческих замыслов Жукова и что бить врага «не числом а умением» он просто неспособен, Ставка Верховного Главнокомандования сама взялась за разработку операции по разгрому немцев под Москвой. «История Второй мировой войны» об этом пишет так:

«Замысел стратегической операции на окружение и разгром группы армий «Центр» и задачи фронтов, привлеченных к ее проведению, были определены в директиве Ставки ВГК от 7 января 1942 г. Намечалось охватывающими ударами армий правого крыла Калининского фронта из района северо-западнее Ржева на Сычевку, Вязьму и войск левого крыла западного фронта из района Калуги в направлении Юхнов, Вязьма с одновременным выступлением остальных армий Западного фронта на Сычевку и Гжатск окружить, расчленить и уничтожить основные силы группы армий «Центр» в районе Ржев, Вязьма, Юхнов, Гжатск».

Ну и как же Жуков реализовал этот план? Как он замкнул окружение группы армий «Центр» у Вязьмы? Ведь эта операция могла предвосхитить сталинградскую, более того, если бы ее осуществили, то и сталинградская не потребовалась бы.

А дело было так. Жуков начал наступать на Вязьму, послал туда кавкорпус Белова и направил 33-ю армию. Прорывать оборону немцев не потребовалось, ее просто не было. В месте прорыва «оказалась широкая, ничем не заполненная брешь в обороне противника», — пишет Жуков. 33-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ефремова подошла к Вязьме, а дальше немцы сделали с Жуковым то, что Тимошенко накануне сделал с немцами под Ельцом: «…противник, ударив под основание прорыва, отсек группу и восстановил оборону по реке Угре», — пишет Жуков. А ведь согласно директиве Ставки это был ГЛАВНЫЙ удар, который должен был нанести Западный фронт. Без него не получался замысел Ставки- совместно с Калининским фронтом окружить группу армий «Центр».

Это настолько очевидно, что на упомянутой встрече в редакции «Военно-исторического журнала» даже журналисты не смогли обойти этот вопрос и задали его Жукову. И что наш «гений» тактики и стратегии им ответил!?

«Относительно отрезания этой группы. Командующему фронтом, когда ведется сражение на таком громадном пространстве- 600 километров по фронту, очень трудно уследить за вопросами тактического порядка.

Ефремов прошел в свободную «дырку». Сзади у него остались главные силы армии. Я не мог уследить, что он для обеспечения на Угре оставил, а он, к вашему сведению, оставил всего отряд в составе 90 человек- без танков, без пушек, с легкими средствами. Разделяю ли я ответственность за Ефремова? Ну, конечно, я за все войска отвечаю, но не за такие действия, которые я не организую. Вопрос обеспечения- это вопрос не командующего фронтом, и я не считал нужным смотреть, что справа и слева. Что должен был сделать Ефремов? Он должен был за счет главных сил армии, которые задержались у Шанского завода, пару дивизий поставить, как распорки, для того, чтобы у него тыл был обеспечен. Он этого не сделал. Ну, шапка была набекрень у всех тогда- и я недооценил состояние Вяземской группировки противника. Я, по-моему, там пишу о наших ошибках, что орешек оказался более твердым. Ну, а большую взять на себя ответственность для того, чтобы показать здесь себя самокритичным, я думаю, надобности нет, зачем это нужно».

Жуков просто тупо выкручивается. Оказывается, директива Ставки была дана генералу Ефремову, командующему 33-й армией, а не ему, командующему фронтом. Оказывается, это генерал Ефремов совместно с войсками Калининского фронта генерала Конева обязан был окружить группу армий «Центр», а Жуков здесь ни при чем, будто это и не он командующий фронтом. Если сравнить его вранье с тем, что было на самом деле, то картина получается иной. На войне всякое случается, нельзя недооценивать врага. Ну нанесли немцы контр удар под основание прорыва 33-й армии, ну прервали пути снабжения 33-й армии, на то это и война. Так надо деблокировать, самим нанести удар и создать устойчивый коридор снабжения армии ушедшей к Вязьме. Историк, полковник В. М. Сафир, командовавший тогда бронетанковыми войсками 33-й армии пишет:

«Узкий коридор прорыва немцы быстро перекрыли 2 февраля. Внешнее кольцо окружения нашей армии на моих глазах замкнул немецкий батальон. У нас практически ничего не было- один танк-калека Т-26 и немного пехоты. Попытались кольцо прорвать- бесполезно. Немедленно доложили Жукову. В ответ услышали: «Не дергайтесь, я покажу вам, как надо прорывать». Только через двое суток, пригнав несколько вагонов со снарядами, провел артналет. Не добившись успеха, молча повернулся и уехал…».

Даже не критикуя действия Жукова отдавшего трудно объяснимый приказ убрать 2 февраля 1942 г. полнокровную 9-ю гв. стрелковую дивизию генерал-майора А. П. Белобородова с основной, снабжавшей ефремовцев магистрали (давая тем самым противнику возможность рассечь соединения 33-й армии) и передать ее в состав 43-й армии. Доказательства разумности передислокации этой дивизии в опубликованных научных разработках найти пока не удалось. Но возможно была тактическая и стратегическая необходимость её передислокации. Так что бы в этой ситуации сделал Тимошенко да и другой грамотный военноначальник? Точно бы двое суток сопли не жевал! И почему сам командарм 33-й армии Ефремов не деблокировал снабжающую его дорогу!? А потому! Что приказом Жукова был жёстко привязан к ударной части 33-й армии! М. П. Сафир пишет: «30 января в Износках в моем присутствии Ефремов, пытавшийся разобраться в совершенно неясной ситуации, телефонограммой докладывал Жукову, что обстановка заставляет его находиться в Износках. Тут же получил ответ, что его место под Вязьмой. Тем самым Жуков второй раз при мне в критической ситуации лишил командарма права самостоятельно решать, где ему в данный момент целесообразно находиться». Кроме как самодурством назвать такой приказ не получается! Мне вот трудно представить, чтобы, например, командующий группой «Центр» генерал-фельдмаршал Бок в ходе тех декабрьских боев под Москвой мог додуматься давать указания генерал-фельдмаршалу Клюге, какую войсковую группу возглавлять лично и где находиться в ходе боевых действий его 4-й полевой армии. Но допустим и этот приказ нес тактическую целесообразность. Но ведь у тебя под рукой целое фронтовое управление, что там не нашлось ни одного грамотного командира что бы возглавить группировку по деблокированию 33-й армии!? Ведь двое суток пути снабжения 33-й армии перекрывал всего ОДИН ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬЁН немцев! Назначь Жуков решительного командира на оперативную группу по деблокированию и не было бы вяземского котла с гибелью десятков тысяч наших бойцов и командиров! Ведь доложили Жукову сразу, в тот же день решительный командир мог организовать части 33-й армии оставшиеся в не окружения в ударную группу. Установить связь с Ефремовым и скоординировать действия по снятию блокады ударом с двух сторон, хоть полком от Ефремова и теми силами что он собрал бы с этой стороны фронта. И вся дальнейшая история Великой Отечественной уже могла бы быть иной! Мдя. У меня одни эмоции и нецензурные выражения. Прожевав сопли Жуков «Только через двое суток, пригнав несколько вагонов со снарядами, провел артналет. Не добившись успеха, молча повернулся и уехал…». Вот так он и воевал тупо, прямолинейно, безжалостно к бойцам и командирам, по принципу «не жалко, бабы ещё нарожают».

Очень показательна разница в подходе к командованию войсками у грамотного военноначальника и талантливого полководца Рокоссовского. Вот хоть пример из того же нашего зимнего наступления под Москвой, бои за Сухиничи. Немцы придавали Сухиничам очень большое значение. В дневниках у Гальдера Сухиничи присутствуют столько же раз сколько к примеру и Сталинград, причем очень часто в сообщениях о Сухиничах Гальдер ставит восклицательный знак. Вот что пишет в мемуарах Рокоссовский о боях за Сухиничи:

«В середине января по решению Ставки Верховного Главнокомандования на разных участках советско-германского фронта было предпринято новое наступление. Войска Западного фронта тоже продолжали наступательные действия. И мы в них участвовали, но теперь уже не на правом, а на левом крыле фронта. 10-я армия, которой командовал генерал Ф. И. Голиков, переживала тяжелые дни. Немцы не только остановили ее, но, подбросив силы на жиздринском направлении, овладели Сухиничами- крупным железнодорожным узлом. Пути подвоза войскам левого крыла фронта, выдвинувшегося далеко вперед, в район Кирова, были перерезаны.