Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Комментарий к роману "Евгений Онегин"

Набоков Владимир

Шрифт:

11—14 Тут следует напомнить читателю, что в 1820-х гг. Байрон совершенно обворожил умы и души европейцев. Он был романтическим двойником Наполеона, «роковой личности», которого неведомая сила влекла к недостижимым горизонтам господства над человечеством. Байрон же считался измученной душой, скитающейся в вечных поисках тихой пристани средь непроглядного тумана, как у Лебрена в «При известии о смерти лорда Байрона» (Pierre Lebrun, «En apprenant la mort de Lord Byron», 1824, II, стихи 17–20).

Ainsi, loin des cit'es, sur les monts, sur les mers, Cherchant un id'eal qui le fuyait sans cesse, Martyr des maux r^ev'es plus que des maux soufferts, Au gr'e d'une inconstante et sauvage tristesse… [755]

12 И столбик с куклою чугунной… — В старину статую называли кумиром, а статуэтку — куклой, это слово и использует здесь Пушкин. Он уже пользовался им прежде, в стихотворении «Послание к Юдину» (Павел Юдин — его лицейский приятель), написанном летом 1815 г. (стихи 22–26):

755

Вдали от городов, в горах, на морях, / В поисках ускользающего идеала, / Жертва скорее воображаемых зол, нежели выстраданных, / По воле непостоянства и безысходного уныния. (фр.)

Доволен скромною судьбою И думаю: «К чему певцам Алмазы, яхонты, топазы, Порфирные пустые вазы, Драгие куклы по углам?»
Вариант

13—14 Черновик (2371, л. 6 об.) уводит нас назад, к гл. 1, XXIV:

Хрусталь, и бронза, и фарфор, И модных щеточек прибор.

XX

Татьяна долго в келье модной Как очарована стоит. Но поздно. Ветер встал холодный. 4 Темно в долине. Роща спит Над отуманенной рекою; Луна сокрылась за горою, И пилигримке молодой 8 Пора, давно пора домой. И Таня, скрыв свое волненье, Не без того, чтоб не вздохнуть, Пускается в обратный путь. 12 Но прежде просит позволенья Пустынный замок навещать, Чтоб книжки здесь одной читать.

XXI–XXII

Варианты

В отвергнутом варианте XXI, 10–14 и альтернативном XXII мы знакомимся с альбомом, который Татьяна находит в онегинском кабинете.

10—14 Окончание альтернативного варианта XXI в беловой рукописи (ПБ 43) таково:

Сперва ей было не до книг, И вдруг открылся между их Альбом, и чтенью предалася Татьяна жадною душой; И ей открылся мир иной.

XXII (альтернативная). Этот вариант в беловой рукописи (ПБ 43) читается так:

Опрятно по краям окован Позолоченым серебром, Он был исписан, изрисован 4 Рукой Онегина кругом. Меж непонятного маранья Мелькали мысли, замечанья, Портреты, числа, имена, 8 Да буквы, тайны письмена, Отрывки, письма черновые, И словом, искренний журнал, В который душу изливал 12 Онегин в дни свои младые: Дневник мечтаний и проказ, Кой что я выпишу для вас.

Так и Антония в романе Нодье «Сбогар» (1818, см. коммент. к гл. 3, ХН, 11) после исчезновения Сбогара наталкивается на его записи, часть из которых сделана чернилами, часть — карандашом, а кое-какие — кровью.

«Альбом Онегина» начинается сразу после строфы XXI в черновике (тетрадь 2371), содержащем на листе 7 строфу XXI, а на листе 7 об. — альтернативную XXII (после которой и идет «Альбом»){157}.

В то время альбомы были в моде. Сравним хотя бы описание альбома Красавчика Бруммеля, сделанное капитаном Джессе («Brummell», vol. I, ch. II): «Углы и застежки его из чеканного позолоченного серебра, как на старинных молитвенниках, а переплет синего бархату… В нем ни много ни мало двести двадцать шесть стихотворений [тогдашних знаменитостей]… вписанных его собственной рукой».

Альбом Онегина, с обложкой, также укрепленной по краям серебром, более, однако, похож на дневник, чем на простое собрание полюбившихся цитат.

После того как Татьяна поняла — или решила, что поняла, — нечто в натуре Онегина, прочтя альбом или маргиналии в его книгах (строфы XXIII–XXIV), наш поэт сперва собирался оставить ее предаваться грустным размышлениям в пустынном замке, а сам хотел вновь заняться его бывшим обитателем (см. ниже, строфа XXV альтернативная).

Альбом Онегина

В беловой рукописи двенадцать частей. Нумерация (без сомнения, предварительная) авторская. Рукопись хранится в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде (ПБ 43)

I

Меня не любят и клевещут, В кругу мужчин несносен я, Девчонки предо мной трепещут, 4 Косятся дамы на меня. За что? за то, что разговоры Принять мы рады за дела; Что вздорным людям важны вздоры; 8 Что Глупость ветрена и зла; Что пылких душ неосторожность Самолюбивую ничтожность Иль оскорбляет иль смешит — 12 Что ум любя простор — теснит.

Заметим, что стихи 6—12 (за исключением одного слова в стихе 7) повторятся в гл. 8, IX, 9—10, 12, 11, 5–8 (именно в таком порядке), но с менее уверенной, скорее, вопросительной интонацией.

II

«Боитесь вы Графини — овой,» — Сказала им Элиза К. «Да, возразил NN суровый, — 4 Боимся мы Графиии — овой Как вы боитесь паука.»
Варианты

1 Черновик (2371, л. 8):

…княжны R-овой

Отвергнутые варианты:

…Элизы R-овой …старухи К-овой …графиии К-овой

Беловая рукопись, отвергнутые варианты (ПБ 43):

…старая З. К. …старая В. К. [756]

3 NN в черновике — [господин] Е. К. (там же). Но NN — не будущий супруг Татьяны, которого Пушкин еще не вывел на сцену. Русские используют латинское N для обозначения людей или мест неизвестных, как в других языках используется X.

756

Это варианты стиха 2, а не 1. (Примеч. ред.)

III

В Коране мыслей много здравых, Вот например: «пред каждым сном Молись — беги путей лукавых, Чти Бога и не спорь с глупцом.»

2—4 Эта «цитата» — смутный парафраз строк Корана, который Пушкин знал во французском переложении, — очевидно, относится к отрывку из суры (части) LXXIII о вечерней молитве, где строки 8 и 10, в переводе Ричарда Белла («The Qur'an», Edinburgh, 1937–1939, p. 614), гласят: «И поминай имя Господа твоего и устремись к Нему всем устремлением… И терпи то, что они [неверные] говорят, и беги от них хорошенько» [757] . В переводе Эдуарда Монте (Edouard Montet, «Le Coran», Paris, 1925, p. 236) последние слова звучат так: «…et 'eloigne-toi d'eux dans une retraite digne» [758] .

757

Перевод И.Ю. Крачковского.

758

«…И удались от них с достоинством» (фр.)

Поделиться с друзьями: