Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
В списке есть еще Габриэль Бонно, аббат де Мабли, французский публицист (1709–1783); Бернар Ле Бовье де Фонтенель, французский писатель (1657–1757), и трое французских философов — Поль Анри Тири, барон Гольбах (1723–1789), Дени Дидро (1713–1784) и Клод Адриан Гельвеций (1715–1771).
Но который Ламот? Вряд ли Франсуа де Ламот Ле Вайе. Наименее фантастичными претендентами среди множества Ламотов, серых и посредственных, являются уцелевшие в библиографических обзорах Антуан Гудар де Ла Мотт (1672–1731), литературный критик и драматург, а также Фридрих Гейнрих Карл, барон де Ла Мотт Фуке (1777–1843), немецкий поэт и романист, известный в России по французским переводам. Гудар де Ла Мотт и Фонтенель принадлежали к литературной школе, которая искала в поэзии и требовала от нее des pens'ees raisonables [764] . В «OEuvres» (1754) Ла Мотта Онегин мог найти разнообразные статьи, о которых в 1824 г. должны были еще помнить любители литературы, например о правильных элегических и одических формах.
764
Здравомыслие (фр.)
Ла Мотт Фуке — автор романтической повести «Ундина» (1811), по-французски «Ondine», «traduit librement» [765] неутомимой мадам де Монтолье (Paris, 1822), пересказанной Жуковским («Ундина. Старинная повесть», 1833–1836). Его «Pique-Dame. Berichte aus dem Irrenhause in Briefen. Nach dem Schwedischen» [766] (Berlin, 1826), полагаю, была известна Пушкину (во французском или русском переложении), когда он писал свою «Пиковую даму». В один прекрасный день я соберусь и опубликую статью на эту тему {158} .
765
«Вольно переведенная» (фр.)
766
«Пиковая дама. Донесения в письмах из сумасшедшего дома. Со шведского» (нем.)
Трое римлян в нашем списке — это поэты Квинт Гораций Флакк (63—8 до н. э.) и Тит Лукреций Кар (ум. 55 до н. э.), а также государственный муж и оратор Марк Туллий Цицерон (106—43 до н. э.). Кикерон, вместо обычной русской формы Цицерон, кажется мне подозрительным. Следовало бы перепроверить рукопись{159}.
Во втором списке «Мельмот Скиталец» (1820) — роман Мэтьюрина во французском переводе Коэна (см. коммент. к гл. 3, XII, 9).
«Рене» — гениальная повесть крупнейшего французского писателя своего времени Франсуа (Огюста) Рене виконта де Шатобриана (1768–1848; см. коммент. к гл. 1, XXXVIII, 3–4) была придумана, по словам автора, под тем самым вязом в Харроу (Миддлсекс, Англия), где Байрон «s'abandonnait aux caprices de son ^age» [767] («Замогильные записки» / «M'emoires d'outre-tombes», ed. Levaillant, pt. I, bk. XII, ch. 4). Эта восхитительная повесть, с которой по искусности и charme velout'e [768] мог сравниться лишь сенанкуровекий Оберман (1804), увидела свет во втором томе «Гения христианства» («Le G'enie du Christianisme», 1802) Шатобриана и в последующих четырех изданиях (1802–1804) была неотъемлемой частью этого тома. Вот внушительный ряд заголовков и подзаголовков:
767
«Предавался причудам своего века» (фр.)
768
Мягкое очарование (фр.)
«Гений христианства, или Поэтическая и нравственная красота христианской религии». Часть вторая. Поэтика христианства. Книга IV: Продолжение о поэзии и ее связи с человеком. Продолжение о страстях. Рене, Франсуа-Огюста Шатобриана.
(G'enie du Christianisme, ou Beaut'es po'etiques et morales de la r'eligion chr'etienne. Seconde partie. Po'etique du Christianisme. Livre IV: Suite de la po'esie dans ses rapports avec les hommes. Suite des Passions. Ren'e, par Francois-Auguste de Chateaubriand).
В пиратском же издании (Paris, 1802) повесть вышла под названием «Рене, или Следствия страстей» («Ren'e, ou les Effets des passions»).
В следующем, авторизованном издании (Paris, 1805) «Рене» печатается вместе с другой повестью — «Атала» (ставшей главой «Гения», впервые опубликована в 1801 г.).
В дебрях Луизианы, сидя под сассафрасовым деревом, Рене, изгнанный за пределы Франции, «un jeune homme ent^et'e de chim`eres, `a qui tout d'epla^it, et qui s'est soustrait aux charges de la soci'et'e pour se livrer `a d'inutiles r^everies» [769] , делится с отцом Суэлем воспоминаниями о своем романтическом прошлом [770] :
769
«Молодой человек, одурманенный химерами, которому ничто не нравится и который уклоняется от общественных занятий, чтобы предаться бесполезным мечтаниям» (фр.)
770
«Ren'e», ed Weil, 1933, р 11, 16–18, 23–25, 37, 40, 51, 59, 67. (Примеч. В. Н.)
«Mon humeur 'etoit imp'etueuse, mon caract`ere in'egal. … Chaque automne je revenois au ch^ateau paternel, situ'e au milieu des for^ets, pr`es d'un lac, dans une province recul'ee» [771] .
Ритм и яркость речи восхитительны — сам Флобер не сказал бы лучше.
«Tant^ot nous [Рене и его сестра Амели] marchions en silence, pr^etant l'oreille au sourd mugissement de l'automne, ou au bruit des feuilles s'ech'ees, que nous tra^inions tristement sous nos pas; tant^ot, dans nos jeux innocens, nous poursuivions l'hirondelle dans la prairie, l'arc-en-ciel sur les collines pluvieuses…» [772]
771
«Я обладал кипучим нравом и непостоянным характером… Каждую осень я возвращался в родительский замок, расположенный среди лесов, у озера, в отдаленной провинции» (фр.)
772
«Мы то шли молча, прислушиваясь к глухому завыванию осени или к шуршанию сухих листьев, которые мы печально ворошили при ходьбе, то в наших невинных играх мы гонялись по лугу за ласточкой или за радугой на дождливых холмах…» (фр.)
Путь вниз по склонам этих холмов, скрытых дождевою завесою, ведет прямиком в новый мир художественной прозы.
Меланхоличный и нежный рассказчик после смерти отца бродит под гулкими сводами некоего монастыря, где он почти уж собирается укрыться от мира. Но в конце концов он решает отправиться в путешествие:
«…Je m'en allai m'asseyant sur les d'ebris de Rome et de la Gr`ece [где еще один путешественник, Чайльд Гарольд, так и не вспомнит о своем предшественнике]… La lune, se levant dans un ciel pur, entre deux urnes cin'eraires `a moiti'e bris'ees, me montrait les p^ales tombeaux» [773] .
773
«Я убежден, что сидел на развалинах Рима и Греции. Луна, всходившая на ясном небе, между двумя расколотыми могильными урнами, освещала бледные гробницы» (фр.)
Затем мы находим его перед памятником Карлу II в Лондоне. В горах Шотландии он размышляет о героях Морвена. Побывав на Сицилии, он возвращается на родину и находит ее опозоренной и изуродованной революцией: «Trait'e partout d'esprit romanesque, honteux du r^ole que je jouois, d'ego^ut'e de plus en plus des choses et des hommes, je pris le parti de me retirer dans un faubourg…» [774] Отголосок этой интонации находим в гл. 8 ЕО, где повествуется об умонастроениях Онегина после возвращения в Петербург, которые сродни тоске Рене в Париже:
774
«Повсюду мне приписывали романтическое воображение; стыдясь роли, которую я играл, испытывая все большее отвращение к вещам и людям, я принял решение удалиться в предместье…» (фр.)
«Je me fatiguai de la r'ep'etition des m^emes sc`enes et des m^emes id'ees. Je me mis `a sonder mon coeur, `a me demander ce que je d'esirais. Je ne le savois pas; mais je crus tout-`a-coup que les bois me seraient d'elicieux. Me voil`a soudain r'esolu d'achever, dans un exil champ^etre, une carri`ere `a peine commenc'ee, et dans laquelle j'avois d'ej`a d'evor'e des si`ecles» [775] .
Он собирается покончить с собой, но появляется Амели и спасает его: «…elle tenoit de la femme la timidit'e et l'amour, et de l'ange la puret'e et la m'elodie» [776] . Легкий аромат инцеста окутывает их отношения: «Cher et trop cher Ren'e…» [777]
775
«Повторение одних и тех же сцен, одних и тех же мыслей становилось докучным Я заглядывал в глубь моей души, спрашивая самого себя, чего же мне нужно Ответа я не находил, но вдруг мне почудилось, что есть для меня очарование в жизни среди лесов. И вот я внезапно решил удалиться на лоно природы и закончить там странствие, едва начавшееся и уже поглотившее целые столетия» (фр.)
776
«От женщины были в ней застенчивость и любовь, от ангела — чистота и гармоничность» (фр.)
777
«Милый, бесконечно милый Рене» (фр.)
Амели уходит от него в монастырь. В ее пылком послании к Рене есть «je ne sais quoi de si triste et de si tendre, que tout mon coeur se fondoit» [778] , После упоительного посещения имения, где они некогда жили, и описания пострижения Амели (во время которого она признается в своей «criminelle passion» [779] ), Рене отбывает в Америку.
Замечательный роман Констана «Адольф» (написанный в 1807 г., опубликованный в 1816 г.), «рукопись, найденная в бумагах неизвестного и изданная господином Бенжаменом Констаном» (Henri Benjamin Constant de Rebecque, 1767–1830), имелся среди книг Пушкина (издание 1824 г., но Пушкин прочел этот роман раньше). «Адольф» — схематичная, сухая, неизменно мрачная, но весьма притягательная книга. Герой обхаживает, обожает и терзает некую неубедительно польскую даму по имени Элеонора (племянницу героя Руссо Вольмара) сперва на фоне неопределенных германских, а затем еще более неопределенных польских декораций, между 1789 и 1793 гг. Политическая обстановка во Франции того времени (не упоминаемая в книге) помешала автору поместить героев своего чисто психологического романа в знакомую среду, что было бы естественно (впрочем, яркий, детально прорисованный задник был ни к чему — только отвлекал бы внимание). Но условная Польша осталась условностью, а художнику удалось перехитрить историю.
778
«Такая невыразимая печаль и такая нежность, что сердце рвется на части» (фр.)
779
«Преступная страсть» (фр.)