Чтение онлайн

Это наблюдение подтверждается и в сравнительном плане на примере германских СМИ при изучении речевого жанра как объекта функционального и функционирующего [53] . Причем среди прочих – и речевой жанр теперь уже редкой в российских газетах передовой статьи, по стилистическому облику очень напоминающий нашу публицистическую статью. Исследование базируется на материалах ведущих газет Германии – Frankfurter Allgemeine Zeitung, Suddeutsche Zeitung, Die Welt и других. Выводы автора о композиционно-речевых формах создания эффектов убеждения в жанре статьи сопоставимы с результатами анализа функциональной специфики жанров российских газет.

Поиск общих функционально-речевых возможностей в рамках лингвистической теории композиции в изучении межкультурной коммуникации есть «суть функции убеждения», которая состоит «не только в обеспечении рационально-информационного, но и ценностного и эмоционального общения публициста с аудиторией» [54] .

В испанской филологии исследование языка и стиля газет идет очень активно, в русле современных филологических теорий, с очевидной ориентацией на функциональную специфику жанров. Однако анализ испанской теории газетной речи показывает, что влияние традиционной стилистики все-таки сдерживает жанровые исследования на уровне высказывания, не выходящие за пределы анализа лексических и фразеологических средств. Язык и стиль испанской прессы – впрочем, по-другому и быть не может – отражает общее состояние испанской филологической науки о языке и тексте.

Сами испанские ученые считают, что до начала XX века все работы в области стиля ограничивались лишь внешней стороной произведения. Понять это состояние трудно – что такое «внешняя сторона»? Красоты стиля или грамматическое строение фразы? Если это так, то отрешиться от взаимосвязи и взаимопроникновения всех элементов художественного текста можно было лишь до той поры, пока в филологии не накопился опыт системного отношения к тексту.

Они же считают, что эта пора – тридцатые годы XX века. Опыт этот показывает, что все элементы любого текста связаны между собой (работы «формалистов» пока составляем в стороне), и начался переход стилистики на новую ступень его познания. Современная испанская стилистика обращает свое внимание на речевые проявления текстов, старается проникнуть в их психологическую глубину, осмыслить процесс художественного творчества, открывая пути, по которым оно (творчество – Л.К.) развивалось [55] .

Анализу подвергается экспрессивная речь – все, что выходит за пределы нормы и свидетельствует о проявлении авторской индивидуальности. Это непривычное нам научное направление, которое можно условно назвать изучающим «стиль языка» как «стиль народа» и его отражение в «языке и стиле» прессы. Понятие «стиль», однако, в их работах не связывается с лингвистической формой как первоосновой, что, на наш взгляд, ведет испанскую филологию к субъективизму и вкусовщине.

Многие испанские ученые соглашаются, что положение в стилистике кризисное, застойное, в конфликте со временем и достижениями других европейских школ. Это объясняет и состояние филологических исследований в журналистике.

Характерно, что сам термин «публицистика» испанцы относят главным образом к рекламным текстам, он всегда содержит оттенок чего-то второсортного в литературном отношении и малоинтересного по содержанию. Говорить с испанскими учеными о жанрах публицистики в нашем понимании – занятие абсолютно бесперспективное: на тебя смотрят, как на существо с другой планеты, из другой цивилизации.

И поэтому так отличаются подходы к языку СМИ российских и испанских ученых. Основных направлений работы в области языка и стиля прессы у них несколько: поиск экстралингвистических условий существования «языка прессы», выявление его системных признаков и места в испанском литературном языке, определение признаков жанровой взаимообусловленности темы и лингвистического строя (влияние политической тематики на лингвистический строй газетных материалов, степень открытости влиянию разговорной речи и т.д.).

Они пытаются найти ответ на вопрос, в чем истинное отличие «языка прессы» от «литературного языка», да и имеет ли «язык прессы» статус самостоятельного? При этом считают, что оба понятия – «язык прессы» и «литературный язык» – «широкие и туманные, потому что относятся к таким сложным сферам, как журналистика и литература» [56] . Но даже пытаясь выявить лингвистические особенности языка газеты, ведут анализ, как мы уже отмечали, в основном только на лексическом уровне.

Особый интерес проявляют испанские филологи к стилистическим изменениям в информационных жанрах, которые, по их наблюдениям, под влиянием конкуренции со стороны телевидения и радио превращаются в газете в жанр «новость-комментарий». Следовательно, считает один из крупнейших испанских филологов академик Карретер, «гибридизируется» и газетный язык – чисто информационный с комментарийным [57] . В этом контексте, по его мнению, утверждения «независимых» газет о том, они дают читателю «всеобщую информацию», вызывают «вполне обоснованные сомнения».

Газетной «новости-комментарию» исполнить предназначенную ей социальную функцию информирования общества мешает, по Ф.Л. Карретеру, все, что способно изменить информативную тональность текста. И прежде всего «слишком яркое личное мнение самого автора», которое ведет к несоблюдению жанровых границ в использовании «языка литературного, языка административного и языка, основанного на устной речи, который часто становится вульгарным» [58] . Эти границы лимитируют свободное движение языка прессы, выдавая авторское вмешательство в подачу информации. Страдает читатель: он рассчитывает получить непредвзятую информацию, факт, который хотел бы самостоятельно осмыслить, а получает факт, препарированный комментарием, который «в какой-то степени всегда пристрастный».

И все-таки положение в испанской филологии постепенно меняется. Функциональное направление речевых исследований становится все более влиятельным, подсказывая выходы из тупиков, в которые завел западные филологические школы традиционный формальный подход к тексту. Приведу в доказательство размышления того же академика Ф.Л. Карретера о целесообразности включения понятия «публицистика» в его новом смысле (идущем, заметим, от функциональной стилистики) в национальный филологический обиход: «"Публицистика" в особенности является для нас шокирующим словом, так как в нашем понимании оно не имеет ничего общего с журналистикой. Однако оно уже вошло в немецкий язык как Publizistik и в английский – как Publicistic. Было бы целесообразно включить его и в нашу терминологию, ибо оно означает новое и важное понятие» [59] . И здесь же, в предисловии к моей книге о публицистике на испанском языке, высказывается гораздо определеннее, сближая русскую и испанскую лингвистические школы:«... "публицистичным" является любой устный или письменный текст, в котором автор пытается повлиять на общественное мнение» [60] .

Вот на этой почве – целенаправленного влияния на читателя – и возникают, на наш взгляд, точки общего лингвистического интереса, так как социальная оценочность всегда имеет языковое выражение.

Разные подходы к газетной речи, разные принципы ее классификации порождают в науке разные школы и теории. Пражская, к примеру, оспаривает необходимость изучения стиля публицистики и прессы как особой системы. Французская школа традиционно считает изучение языка газеты чуть ли не посягательством на чистоту национального языка.

По мнению западных филологов, до сих пор не решены и многие спорные вопросы в функциональной стилистике. Например, не выделен основной принцип строго научной классификации разных жанров речи. Очевидно, под этим подразумеваются различные функциональные стили. Действительно, до сих пор эта классификация ограничивается простыми перечислениями разных принципов.

Но есть сфера научных интересов, где позиции русской и испанской лингвистических школ, наконец-то, почти сходятся. Это риторика. Зная о том, что ораторское искусство в Испании – наука почти что древняя, не приходится удивляться, что разработка приемов риторики активно культивируется в науке о тексте.