Чтение онлайн

— Техномаги? — продолжает Немцов. — Ожидаемый процент. Друиды, шаманы, м?

Руку вскидывает небрежно эльф, и торопливо, но с независимым видом тянет Мося.

— Боевые маги? — лапищу с ухмылкой поднимает Гундрук, и еще два самых обычных пацана на его фоне как-то теряются.

Неудивительно, в общем-то. Иначе как эдакая туша могла бы вчера развить невероятную скорость…

Немцов, поглядев на Гундрука, аж кашляет.

— Урук — боевой маг? Кхм… Синергично.

Мне показалось, он всё-таки спросит орка «а статья какая?» — однако Немцов удерживается.

— Хорошо. Есть какие-то уникальные специализации? О ком я не спросил?

Руки явно не подняли человек семь, в том числе Батон. Немцов глядит именно на него, и активист булькает:

— Не обязан докладывать…

— Он скрывает! У него магия храпежа! — доносится с разных сторон, но вяло, потому что Батон в группировке Карлоса, а их боятся.

— Тишина. Никого неволить не стану, хочу просто общую картину понять, — чеканит Немцов. — Ясно. Ну что же… Перед тем, как мы с вами перейдем к практике, я еще раз напомню вам одну очень простую, но важную штуку.

Солнце, хоть и осеннее, припекет. Федор Дормидонтович под зонтиком уткнулся в планшет — ему вообще по фигу, что несет препод-зэка, зачем приперся? Дел, что ли, мало у начальника колонии? Немцов хмурится, обдумывая формулировку.

— Основой магии выступают энергии особого рода, которые по существу суть одна энергия. Некоторые представители метафизических школ не согласились бы, ну да ладно. В старой академической традиции это эфир. Сейчас некоторые говорят «мана» — слово из полинезийского языка, вы знали? Орки называют эту энергию «саирина». В общем, названий много, а суть одна. Ваша сила как мага зависит от двух параметров. Во-первых, величина вашего магического резервуара. С инициацией второго уровня он резко расширяется. Сам собой. Но есть и второй параметр — умение управлять эфиром, конвертировать его ток в разные — качественно разные! — эффекты. Владение тонкими настройками, если угодно. Мы все склонны к какой-то одной специализации, одному способу взаимодействия с этой силой. Но все способны на большее.

— Бла-бла-бла, — бормочет кто-то у меня за плечом.

— А теперь — к делу, — произносит Немцов.

— Ща опять будут огненные шары по очереди, — предрекает Степка. — Вот по той березке пулять станем, ска.

Но дежурный делает иначе.

— Лучший способ прокачивать тонкое восприятие, да и резервуар заодно — взаимодействие с «не своей» энергией, — заявляет Немцов. — Такой, что уже приняла свойства «чужой» стихии. Ну-ка, строимся по парам! Не филоним! Максимально контрастную, неудобную пару себе ищите, ну-ка?

И он начинает сноровисто нас перемешивать, расставляя друг против друга по своей логике.

— Маг воды? Вот вам технарь. А вы кто, геомант? Куда стали с друидом? Это слишком просто. Вот сюда, с оптическими иллюзиями пожалуйте. А оптические иллюзии пускай не цепляются к аэроманту! Так. И вот так. Боевые маги, тоже расцепились! У нас тут спарринга не планируется. Гхм…

Громила Гундрук стоит без пары и лыбится, все глядят на него с опаской. Немцов почти что за шкирку берет Степана и ставит против урука:

— Техномант против боевого мага, отлично!

По роже Степы совсем не кажется, что он согласен с Немцовым.

А вот Карлос без спроса вырастает прямо напротив Аглаи и пафосно заявляет:

— Лед против пламени!

Немцов кивает — вот только Аглая шарахается от нашего старосты, словно обожглась. В глазах — возмущение! Почти ненависть.

Поэтому я шагаю вперед, протягиваю ладонь… Поясняю Немцову:

— Огонь и воздух! — и беру Аглаю за предплечье.

И — ору от боли! Чертов браслет дернул меня электричеством — аж до локтя прошибло!

— Дурак, что ли?! — восклицает эльфийка испуганно.

…Черт побери! Эти браслеты током шибают, если… Если мальчик трогает девочку. Очевидно же. Все об этом знали, кроме меня!

Но зато на мое «наказание» все отвлеклись — и Немцов нас с Аглаей уже не меняет, оставил. Бурчит только:

— Гном-аэромант? Оригинально…

Потом его взгляд падает на мою нашивку, и он добавляет:

— А! Точно, Строганов! Из этих Строгановых, выходит… — и спешит дальше вдоль строя.

Карлос, против которого Немцов воткнул Батона, опять глядит на меня свирепо, а я… ну что я? Я улыбаюсь Аглае, тем более, девушка краешком губ мне шепнула: «Спасибо!»

А Карлос пусть бесится. Игнорируя рожу старосты, киваю рыжей красотке.

Понимать бы еще, что значит «из этих Строгановых»!

Немцов, построив всех до конца, кивает начальнику, что сидит на стуле. Ноль внимания.

— Федор Дормидонтович! — зовет педагог.

Эффект тот же.

— Господин начальник!

— Не вопите, Немцов.

Подполковник грузно встает с жалобно заскрипевшего стульчика, вразвалочку идет к нам.

— Воспитанники! — брезгливо цедит он. — Сейчас будет деактивирован контур магического подавления. Вы сможете что-нибудь… сделать. Напоминаю всем особо одаренным: правила колонии запрещают попытки магически навредить себе-дураку, товарищу-дураку, а тем паче — администрации или охране.

Он внезапно набирает воздуху в грудь и орет:

— И БЕЗ ФОКУСОВ, ОБЕЗЬЯНЫ УРОДСКИЕ! УБЛЮДКИ ХИТРОВЫВЕРНУТНЫЕ! Я ВАС НАСКВОЗЬ ВИЖУ, ПОНЯЛИ?

Кажется, мне на шею летят брызги слюны, хотя начальник колонии стоит далеко. У Аглаи на лице гнев, но она потупилась. Большинство девушек и парней делают морды тяпкой — максимально невыразительные. Словно не происходит ничего.

Я медленно поднимаю ладонь, обтираю шею. Разворачиваюсь к Дормидонтычу… Поздно. Он уже повернулся спиной ко мне, лицом к Немцову.

— Выглядит как идиотизм, господин педагог. Уверены, что стоит давать им применять магию одновременно? Мы обычно устраиваем стрельбу магическими снарядами в цель, по одному, по очереди…

— Уверен, — обрывает Немцов.

— Воля ваша, господин педагог. Под вашу ответственность.

Немцов командует:

— В парах! Выставьте ладони вперед. Не соприкасаясь! Особенно в парах «мальчик-девочка» аккуратнее. Расстояние между ладонями партнеров — десять-пятнадцать сантиметров.

— Опять мы батарейки, что ли, энергию переливать? — возмущается какая-то коренастая деваха. — Тренироваться, чтобы потом нас быстрей доили? Ну спасибо!

«Батарейки», то бишь живые аккумуляторы маны для других магов, которые без клейма — это судьба, ожидающая большинство воспитанников.