Чтение онлайн

— Упражнение в чем-то похожее, — говорит Немцов, — но суть его совершенно другая. Не надо переливать большие объемы энергии. Наоборот. Сейчас попробуйте просто направить малую ее порцию из ладони — в ладонь партнера. Левый ряд начинает. Правый ряд, ваша задача — принять эту энергию и «распробовать». Разложить на составляющие. Переварить. Но главное — почувствовать и понять, чем она отличается от «вашей», привычной. Поехали.

И… по моим ладоням растекается тепло. Гляжу в зеленые глаза рыжей, пальцы одновременно гудят — едва-едва, невесомо! — и чувствуют приятные волны жара. Словно невидимого огромного кота глажу.

— Ну как? — спрашивает глазами Аглая.

— Есть, — отвечаю я, тоже молча.

Она чувствует, что я чувствую. Прикольно! И…

И не у всех всё идет гладко, как у нас. Одни молодые маги отдергивают ладони, другие орут, что не чувствуют ничего! Сильнее давай, мол! Но всем явно интересно.

Немцов рыком наводит порядок, получается, впрочем, не очень успешно. Когда упражнение уж совсем начинает походить на базар, взмахивает рукой.

В воздухе между нами раздается серия резких хлопков — пуф, пуф, пуф! От одного конца строя к другому — как попкорн в микроволновке взрывается, только громко. Мы все рефлекторно отскакиваем друг от друга — с вытаращенными глазами, — и только Гундрук с рычанием пытается поймать пустой воздух ладонью, как пес ловит муху. Тоже рефлекторно.

Все ржут.

— Спокойно! Резкое изменение давления в небольшой области, поэтому и хлопок, — объясняет Немцов. — Аэроманты так тоже умеют, да и большинство стихийников. Теперь — меняемся ролями! Те, кто справа, направляют энергию тем, кто слева. Готовы? Поехали!

С последними словами препода Степа отлетает от Гундрука — как мяч от стенки — и катится кубарем.

— Споко-о-ойно! — повышает голос Немцов. — Нетребко, живой?

Степан жив, таращится обалдело.

— Техника, конечно, непростая и эффективная, — выговаривает Немцов Гундруку, — но сейчас ее зачем применять? Таким азиатские монахи любят удивлять туристов. А тебе… гхм… вам — зачем? Такой выброс силы — это как из пушки по воробьям! Какие тут, к чертям, тонкие настройки? Хочешь подтвердить репутацию уруков как небрежных балбесов? С недержанием саирины? Нет?

— Не-а, — гудит Гундрик.

— Тогда аккуратней! Дозируй… те!

— Да мне этот, — оправдывается Гундрик, тыкая в Степку, — вообще никакой саирины передать не смог! Я решил ему показать, как надо…

— Я старался! — пищит Степан. — Но я же крашер! Я по механизмам!

— Тело разумного — тоже отчасти механизм, — поучает его Немцов, — я вам точно говорю. Попытайтесь это почувствовать. Выраженные механические моменты — это движение суставов, например, или работа голосовых связок. Ну, со связками тебе… вам рано взаимодействовать. Кисти рук для начала попытайтесь прощупать.

Немцов бегает вдоль строя, поправляя одних и других, раздавая советы — полезные, судя по всему.

На фоне этого кипеша мы с Аглаей стоим спокойные — и уверенно переливаем энергию туда-обратно, всё более крупными порциями, но не теряя их свойств — всё как Немцов учит.

— Распознание свойств эфира, в первую очередь «чужеродных» — первый шаг к умению наделять его теми свойствами, которые сейчас вам нужны, — заливается соловьем педагог. — В этом плане такое вот сборище разных магов — большая… гхм… большая удача.

Воспитанники скептически хмыкают: сказанул так сказанул.

— И тем не менее это так, — настаивает Немцов. — В этом плане колледжи и академии в опричнине дают сто очков форы обучению в аристократических доменах, где наследников учат одной только магии рода, а с прочими специализациями они не сталкиваются. А разнообразие форм и видов — оно, знаете ли, в мире не просто так…

— А он интересно проводит занятие, — говорит Аглая. — Прикольный дядька, мне нравится.

— Засланец он, — шипит Степка, отвлекшись от упражнения с Гундруком, — и вербовщик. Добренького из себя корчит, неравнодушного. Все они козлы, вот увидите!

Как ни странно, большинство тех, кто слышит Степку, кивают. Озлобились они тут. Или… вправду хорошо понимают, что к чему?

Меж тем, занятие идет уже почти полтора часа. Мы с Аглаей жонглируем этой, как ее, саириной, а стоящие неподалеку Батон и Карлос пыхтят, толкаются и явно не получают удовольствия от процесса.

— Да сделай ты чего-нибудь, дебил! — ругается Карлос. — Руки-крюки! Это что за дрянь? Жир, что ли?

Пухлые ладони Батона и на самом деле блестят, точно жиром намазаны.

— Это просто вода блестит! — визгливо отвечает Батон. — Твой лед тает потому что! У меня все пальцы отмерзли!

— Это жир, ты меня им измазал! Жиртрест!

Поймав мой насмешливый взгляд, Карлос неожиданно дергается. Повинуясь его резкому жесту, небольшой торнадо, который как раз закрутился у меня над ладонью, срывается в сторону. В два счета пересекает плац и… врезается точно в лоб Дормидонтычу. Это совершенно безопасно — я-то знаю! — но тот дергается, скрипучий стульчик под ним разъезжается, и начальник с вытаращенными глазами заваливается на спину, от души приложившись копчиком о бетон.

Воет сирена. Магию как обрубает — и не только у меня. Немцов невозмутимо тычет пальцем в планшет. К нам чешет шестерка охранников — быстрым шагом, но не сказать, что прямо-таки бегом. Видимо, несанкционированные заклинания в колонии для магов — дело привычное.

А вот по усатому Федору, как его, Даздрапермычу этого не скажешь. Он уже на ногах, выпученные зенки, кажется, живут своей жизнью и стремятся удрать подальше с красной, как коммунистическое знамя, физиономии. Понимаю их.

— Строганов, ты эта шта-а-а?! — орет он. — Думаешь, ты особенный, да? Хозяином себя возомнил? Крамольник, бузотер, душегубец! Вышла тут ваша угномичья власть! В острог загремишь, — и тут Даздрапермыч осекается, словно припомнив какие-то обстоятельства. — Нет, не в острог… Но в карцере сгною! На десять, нет, на четырнадцать суток!

— Согласно пункта четыре главы восемь Устава, — скучным голосом говорит Немцов, — за первичное нарушение дисциплины воспитанник может понести взыскание в виде заключения в изолированную камеру на срок не более трех календарных суток.

— Да в гробу я видал Устав этот сраный! — вопит Даздрапермыч. — Он у меня в сортире заместо бумаги висит!

— Устав казенного учреждения «Тарская магическая воспитательная колония Управления Опричной службы исполнения наказаний по Омской губернии» был утвержден лично Государем Иоанном Иоанновичем, — бесстрастно сообщает Немцов, продолжая пыриться в планшет.

Повисает молчание. Все, включая охрану, с искренним интересом изучают редкие облачка в небе и далекую линию леса на горизонте.

— Ладно, пусть будет трое суток, — говорит наконец Даздрапермыч сдавленным каким-то голосом. — Но после отработки смены в мастерской! Проложенной по уставу! Пускай хлеб свой отрабатывает… тоже мне, болотный король.

Даздрапермыч удаляется, осанкой и походкой старательно транслируя невозмутимость и чувство собственного достоинства. Немцов обращается ко мне: