Чтение онлайн

Честно говоря, не знаю, что на это ответить. Я давно догадывался, что так оно и было, но позднейшие события это вытеснили.

— Я тогда считал себя ужас до чего находчивым и ловким, — говорит Коля, пристально глядя в пустую чашку. — Нашел месмериста, то есть гипнотизера. Не мага, просто умельца, чтобы судебная экспертиза следов эфирного вмешательства не нашла. Внедрил его в ваш дом, да так, что Бельские держали его за своего. Он тебе мозги и промыл, а заодно этого, как его, Александера настропалил, чтобы он брякнул ту фразу, которая для тебя стала спусковым крючком на неконтролируемое насилие. Все прошло без сучка, без задоринки, и следствие ничего раскопать не смогло. Я себя чувствовал прям-таки Йамэсом Вондионом, агентом 009, как в авалонских боевиках…

— А чего не хитроумным Одиссеем?

— Нет, Одиссей… у него была доблесть, он за счет больных детей свои вопросики не решал. Потом я себя утешал тем, что колония каким-то образом пошла тебе на пользу. Но это, сам понимаешь, не моя заслуга. Я очень перед тобой виноват.

Повисает неловкая пауза. Слышно, как Гром в доме передвигает багаж. Даже жаль, что Коля не разливает еще коньяк, сейчас в тему было бы.

С трудом подбираю слова:

— Коль, ну, хорошо, что ты повинился. Это большого мужества требует, уж поверь, я-то знаю. Стаю дрожнецов загасить проще, чем признать, что был неправ. С тех пор много воды утекло, мы оба уже… другие люди. Тебе прощение мое нужно? Так я зла не держу.

— Прощение тоже, но… сам понимаю, что поздно, и все-таки, — Коля роется в кармане сюртука и извлекает железку — диск памяти. Кладет на стол между нами. — Здесь записи, удаленные из банка вашего домашнего искина. Могут, полагаю, стать доказательством для суда. Подтвердят, что ты невиновен, что тебя зря осудили…

Очередную неловкую паузу прерывает появление Щуки со стопкой контейнеров и мазком помады на щеке.

— Трюм пополнен припасами! — гордо провозглашает он. — Все готово к отплытию, капитан.

— Тогда в путь, друзья! — Коля встает из-за стола. — Рад был… познакомиться с тобой, Егор.

Крепко обнимаю сначала его, потом Щуку и заодно уж вышедшего на крыльцо Грома.

Возвращаюсь в корпус, унося в кармане билет на свободу.

— Ах, меня преследует злая судьба, — причитает Ульяна. — Должно быть, я отмечена тяжелым роком! Все мужчины, которым я позволяю приблизиться к себе, становятся… жертвами… различных обстоятельств! Верно, мне следует уйти в монастырь, чтобы никто больше не пострадал из-за того, что дерзнул… ну… проявить ко мне симпатию!

Ульяна подносит к глазам платочек и исподволь оглядывает воображаемый зрительный зал — хотя в помещении для свиданий с посетителями нас всего трое, мы и Арина Калмыкова. Арина ловит мой взгляд и понимающе закатывает глаза:

Вздыхаю:

— Уля, милая, ну зачем же сразу в монастырь! Подумаешь, не повезло с женихами… два раза подряд. С кем не бывает! Жизнь теперь сложно устроена, мало кто влюбляется с первого взгляда и навсегда. Все устаканится. Какие твои годы?

— Но почему, — всхлипывает Ульяна, — почему Николенька не задержался, чтоб проститься со мной? Неужто я… не стою даже такого душевного усилия?

— Нет-нет, Улечка, ты всего стоишь! — горячо протестую я. — Просто… ну что поделать, так вот мы, мужики, устроены. На орду монстров выйти с черенком от лопаты не боимся. А объясниться с девушкой — боимся…

Арина кидает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит.

— Все-таки я уйду в монастырь… — продолжает рисоваться Ульяна.

Арина обнимает подругу за плечи:

— Послезавтра мы с тобой обязательно сходим в монастырь. К обедне, а еще мать Василия просила помочь в оранжерее… А потом я тебя свожу в кондитерскую. Куда хочешь, в Siberia.exe или в «Почти настоящий лембас»?

— В «Лембас» хочу, но там же все ужасно калорийное…

— Ничего, по такому случаю нам с тобой можно. Один день будем есть вообще все, что захотим. Ну, полно, не плачь, все будет хорошо. Так, Егор, ты говорил по телефону, у тебя дело какое-то?

— Да. — Ульяна как раз перестала всхлипывать, да и все равно в этом тандеме мозг — Арина. — Ко мне попали данные, которые могут стать основанием для пересмотра моего приговора. Нужно нанять юристов, которые смогут грамотно передать их в следственные органы и добиться повторного рассмотрения дела. Вот, данные на этом диске.

— Тебя могут освободить, Егор? — простая душа Ульяна мигом забывает о своих горестях, круглое лицо расплывается в улыбке. — Но ведь тебя и так уже освобождают, за спасение разумных в Инцидент.

Терпеливо объясняю:

— Это разные вещи, Ульяна. За поведение в Инциденте мне и тем, кто отличился, предлагают досрочное освобождение. Это значит, что рискнув собой для спасения других, мы искупили преступления. Но я хочу добиться пересмотра приговора и оправдания. Очистить свое имя… и лишить власти всех уровней рычага воздействия на меня. Для этого сейчас есть основания. Я не виновен в смерти Александера фон Бахмана.

— А кто? — хлопает глазами Ульяна. — Кто в ней виновен?

— Теперь получается, что уже никто. Следствие быстро установит, что гипнотизер, который вложил мне в подсознание неодолимую потребность в убийстве, скоро после этого погиб… от несчастного случая. Концы в воду, что называется. И… пусть так и будет. Теперь уже важно не это.

— Могу рекомендовать кхазадскую юридическую фирму, «Шварцштайн и Айзенфауст», — деловито говорит Арина. — Специализируются на делах дворянских родов, особенно в Сибири. С опричниной работают напрямую, без посредников. И главное — «Шварцштайн и Айзенфауст» не связаны ни с Гнедичами, ни с Бельскими… ни даже со Строгановыми. Но, сам понимаешь, цены у них…

— Деньги — не проблема. Да, звучит как то, что мне нужно.

— Отлично, тогда мы с Ульяной по пути домой заедем в их представительство и передадим твои материалы.

— Как ты думаешь, каких сроков рассмотрения дела стоит ожидать?

— Оформление материалов, экспертиза, судебное заседание… Все это может затянуться на две недели, например.

— На… сколько?

Я привык, помогая другим воспитанникам решать их дела, что любая, даже самая ничтожная бумажка гуляет по бюрократическим инстанциям месяцами — в этом Государство Российское ничем не отличалось от России моего мира.

— При благоприятном стечении обстоятельств процесс уложится в десять дней. Дворянский суд тоже перегружен, Егор…

Ах да, чуть не забыл — я же в сословном государстве нахожусь. Бюрократическая волокита — для цивильных, а дела магов-аристократов имеют совершенно другой приоритет.

— Не стоит терять время, — говорит Арина. — Улечка, ты готова выезжать?

Тетка послушно кивает. Понятно, что в этой паре она играет вторую скрипку. Обнимаю ее на прощанье, благо в это помещение посетителей пускают без гостевых браслетов.