Чтение онлайн

— Ты что? — спросил сердито Махно.

— Споткнулся.

— Споткнулся? Поди прочь, прохвост! И если еще будешь подслушивать, то я тебе морду побью. И только! Ну? Кому говорю?

Левка Задов молча поднялся и вышел, крепко прикрыв дверь за собой.

— Так вы говорите, что там собраны большие богатства? — спросил Махно, помолчав.

— Огромные, Нестор Петрович. На большие миллионы рублей.

— И это верно?

— Так же верно, как-то, что я сижу перед вами, — отвечал Пирс, переходя на игривый тон. Он уже освоился с положением и, чувствуя, что страшный атаман начинает действительно верить ему, решил пойти с козыря и окончательно выиграть игру.

— Но, — продолжал он, — все эти величайшие ценности являются теперь собственностью того же клуба анархистов. А как вы знаете, отец анархии мыслитель Пруд он известен своим афоризмом: «Собственность есть воровство». Вы, конечно, согласны с таким положением, Нестор Иванович?

— Ну, это еще как сказать! — возразил Махно. — По-моему, есть собственность и благоприобретенная.

— А вот Элизэ Реклю говорит…

— Элизэ Реклю? Кто она?

Джек Пирс сильным движением мускулов согнал с лица набежавшую было усмешку.

— Прошу прощения, Нестор Иванович, — сказал он, покашляв, — но Элизэ Реклю «он», а не «она». Это известный географ и близкий друг князя Кропоткина.

— Ах да! Верно. Как это я позабыл? — сказал смущенный Махно. — Но знаете, Рубан, мне совершенно наплевать на то, что говорят все эти ваши… Гм!.. К черту Прудона! Их теории устарели. У меня тут есть новый теоретик, Сашка Черный. Потом вы обязательно потолкуете с ним. Вот это голова! Он всех этих теоретиков одним своим словом за пояс заткнет. Нет, вы послушайте… — И Махно пустился развивать перед Пирсом свои доморощенные идеи всемирной анархии. Города, заводы, фабрики, да и вообще вся промышленность подлежат безусловному и немедленному уничтожению. Все люди превращаются в свободных хлебопашцев, охотников, рыболовов и уходят в поля и леса…

«Что он — одержимый или сумасшедший фанатик?» — думал Джек Пирс, слушая бредовые речи Махно. Он уже окончательно почувствовал себя здесь своим человеком и развалился на стуле, заложив нога на ногу.

— Позвольте, Нестор Иванович, — перебил он, — вот вы говорите, что надо уничтожить промышленность. Так как же прикажте — голым ходить? Ведь кто-то должен производить одежду?

— А бабы на что? — воскликнул Махно. — Они и соткут и сошьют. Что нужно человеку? Штаны и рубашка. А овчин у нас хватит. И только!

— Да, конечно, такому великому политику, как вы, Нестор Иванович, гораздо виднее, как быть, — сказал Пирс, улыбаясь.

— Ну, что вы, что вы! Какой я великий политик? — произнес польщенный Махно, кривя в улыбке бледные губы. Однако это не помешало ему тут же поднять голову несколько кверху. — Послушайте, Рубан, вы мне положительно нравитесь, — заключил он неожиданно. — Я помогу вам добраться в Одессу, но только с условием.

— Я слушаю вас, Нестор Иванович, — сказал угодливо Пирс.

— На обратном пути вы должны приехать в Гуляй-Поле и остаться у меня.

— Остаться у вас?! — Джек Пирс сделал такое движение, словно хотел вскочить со стула и обнять атамана. — Вы мне оказываете честь, Нестор Иванович! Согласен ли я? Вам надо не спрашивать, а приказывать.

— Значит, согласны?

— Конечно. Только у меня есть к вам небольшая просьба, Нестор Иванович.

— Что такое?

— Я ведь почти две ночи не спал и очень устал. Прошу дать мне возможность отдохнуть. И потом прикажите, пожалуйста, вернуть отобранные у меня вещи. Ваши молодцы сняли с меня пиджак, брюки и сапоги. — Джек Пирс посмотрел на ноги и пошевелил босыми черными пальцами.

— Хорошо, хорошо, отдохните, а потом мы еще поговорим обо всем, — согласился Махно.

Он подошел к двери, приоткрыл ее и заглянул в коридор — кого бы позвать, но там никого не оказалось. Тогда он суетливо рванул маузер из кобуры и выпалил в потолок.

В коридоре послышался топот. В комнату вбежал Левка Задов. Он протянул вперед длинные руки, словно хотел тут же удушить Джека Пирса.

— Ты что, дубина? Дурак! — напустился Махно на него. — Разучился, стервец, своих людей узнавать?! Опять пьян? — Махно пошел узкой грудью на Левку. Тот попятился и закрылся руками, хорошо зная, как атаман страшен в гневе.

— Ой, батько, уберите своего маузера! Как бы ошибки не вышло! — закричал он, шарахаясь к двери.

— Погоди, прохвост, я еще доберусь до тебя! — пригрозил Махно. — Вызови председателя. Пусть поставит на хорошую квартиру этого человека. Напоить. Накормить. Все отобранные вещи вернуть. И в два счета. Да смотри у меня!..

Спустя некоторое время Джек Пирс в новых лакированных сапогах, бриджах и хотя и простреленном но еще крепком офицерском кителе (старые вещи бесследно исчезли) шел по улице в сопровождении председателя, на редкость болтливого мужика в серой свитке.

— Я тобиг хлопче, на таку квартиру поставлю, шо будешь вись вик благодарный, — говорил председатель, подмигивая и подталкивая в бок Джека Пирса. — Не поругаешь. Ни! Хозяйка добра, мила, молодая вдова, а уж самогон гоне лучше у сих на селе! Батько у ней був добра людина. Заможний. Крамницю [27] мав. Той рик помер. Так вона тилько самогоном и промышляе… Ну, вот и прийшлы!

По высокому крыльцу они поднялись в большой богатый дом и, пройдя сени, вошли в чистую комнату. При виде их Параска поднялась с лавки.

— Парася, — заговорил председатель, — вот этот чоловик будэ у тоби на квартире стоять. Смотри, годувай его добре. Щоб ни в чем отказу не було. Вин батькин знакомый… Ну, до побачшня! — председатель поклонился Пирсу и, потянув крижым носом в сторону печки, откуда шел вкусный дух, вышел из хаты.

— Здравствуйте, хозяюшка! — весело поздоровался Пирс.

— Здравствуйте вам. — Параска покраснела, искоса взглянув на вошедшего. — Може, вы заморылыся з дороги? — мягко спросила она. — Ось вам лежак, приляжте. — Она показала на кровать с откинутым пологом.

— Нет, мне бы поесть, — сказал Пирс.

— Можно… А вы хто такий будете?

— Коммивояжер, — назвал Пирс первую пришедшую на ум профессию.

Параска с трудом повторила это незнакомое ей слово. В ее карих глазах, искоса смотревших на незнакомого человека, появилось недоверчивое выражение.

— А вы случаем не жулики? — с некоторым подозрением спросила она…

— Что? Жулик? А разве я похож? — спросил Джек Пирс, багровея. — Так, по-твоему, я жулик?

— Та у нашего батька Махно всякие yе — и жулики, и куркули, и якась там интиллыгенция — так обдерут-обшкурят, як белку. И будь здоров! — отвечала Параска, поднимая смеющиеся глаза на своего постояльца.