Концептуальное проектирование сложных решений
Шрифт:
Соблазн короткого пути конструирования смыслов велик, но его можно преодолеть. Вот способ: «Постигая область трансцендентного, человек должен быть прежде всего готовым во всякий данный момент изменить самые основания, на которых до сих пор зиждилось его мышление; если он действительно хочет постигать вечность и бесконечность, он должен опираться лишь на собственный дух. Не только явления и восприятия внешнего мира, но и разум с его принципами, и даже более того, самые основания его логики для него все время должны представляться величинами совершенно условными, лишенными абсолютной незыблемости и нужными постольку, поскольку они в данный момент облегчают ему дальнейшее постижение» [101] . Теперь можно по-разному сравнить методы концептуализации и как-то оценить те их свойства, которые, по Вашему мнению, носят инструментальный характер…
Сделайте это самостоятельно, а я попытаюсь обобщить уже сказанное.
Некоторые методические вопросы концептуалтзации
Обобщая техники концептуализации смыслов, выделю небольшой ряд важных позиций этой деятельности.
1. Об использовании априорных знаний о предмете. Легко заметить, что в каждом методе концептуализации помимо того, что дается исследователю, всегда есть что-то большее – некие дополнительные априорные сведения о предмете концептуализации. Согласитесь – это нормально! Именно в этих дополнениях мы ищем основания и возможности для того, чтобы отделить смысл от всего остального, чтобы «вырезать» понятие из бесконечной сети отношений его с другими понятиями.
Вот эта же мысль, но рожденная от других оснований: «В концепте, как правило, присутствуют кусочки или составляющие, которые происходят из других концептов, отвечавших на другие проблемы и предполагавших другие планы. Это неизбежно, поскольку каждый концепт осуществляет новое членение, принимает новые очертания, должен быть заново активирован или заново выкроен.
Но с другой стороны, у концепта есть становление, которое касается уже его отношений с другими концептами, располагающимися в одном плане с ним. Здесь концепты пригнаны друг к другу, пересекаются друг с другом, взаимно координируют свои очертания, составляют в композицию соответствующие им проблемы, принадлежат к одной и той же философии, пусть даже и история у них различная. Действительно, любой концепт с конечным числом составляющих разветвляется на другие концепты, иначе составленные, но образующие разные зоны одного и того же плана, отвечающие на взаимно совместимые проблемы, участвующие в сотворчестве.
Концепту требуется не просто проблема, ради которой он реорганизуется или заменяет прежние концепты, но целый перекресток проблем, где он соединяется с другими, сосуществующими концептами» [102] .
2. Об использовании неэксплицитных форм представления понятий при концептуализации. Известно, что природа не допускает реального существования абсолютных форм. Мудрецы древности называли это правило принципом «Великого предела» [103] . Согласно ему любой объект природы несет в себе некую минимальную долю противоположных свойств. Есть ли этому место в продуктах концептуализации смыслов? Есть! Так, при их очевидной строгости, при явном (эксплицитном) по форме «устройстве» конечных концептов все же часть признаков не так очевидно проявлена, как все остальное. Речь идет о признаках, которыми задаются базисные понятия. Уровень их строгости устанавливается неким соглашением, которое совершает концептуалист сам с собой или с коллегами. Он обыкновенным образом договаривается, что «под базисными понятиями мы будем понимать то-то… потому что…». Именно это соглашение, при котором исходное понятие задается минимально простой эксплицитной формой или вовсе неэксплицитно, и позволяет нам дальше выращивать чрезвычайно строгие концепты. Все-таки «Великий предел» – великий принцип!
3. Об углублении содержания смыслов. Каждая новая форма экспликации концептов создает свою особенную глубину их содержания. Замена одной формы представления понятий на другую подобна погружению в «материю» их признаков с некоей интеллектуальной лупой – чем глубже, чем строже форма экспликации, тем «прозрачней» детали. В этих метаморфозах концептуалисты достигают предельной чистоты понятий, при которой возможны различения всех (!) без исключения комбинаций признаков, разрешенных той или иной концептуальной схемой. По отношению к этим содержательным глубинам неэксплицитное мышление выступает как немышление вовсе. А как что?…
4. Об аксиоматизации знаний при концептуализации. Вопрос этот в предыдущих рассуждения и примерах практически не раскрыт. Обратимся к новому примеру.
Современный маркетинг в успешных практиках о ведется как управляющая деятельность. Объектом управления в ней выступают отношения с клиентами. Когда так смотрят на маркетинг, то по сути он сводится к принятию и осуществлению решений из следующего ряда: для каждого сегмента потребителей разрабатываются и выбираются решения относительно товара (что мы будем продавать?), относительно цены (почем мы будем это продавать?), относительно доступности товара (как мы будем это поставлять?), относительно коммуникаций (как мы будем об этом говорить?). В маркетинге эти решения названы – «маркетинговая смесь». Очень часто, не сознавая всех возможных решений из этой «смеси», маркетологи ограничиваются узким рядом некоторых отработанных приемов: либо манипулируют ценой, либо рекламными слоганами, либо еще чем-то, но редко – всей мощью разнообразия решений. Попробуем «увидеть» это разнообразие в концептуальном плане.
Концептуальную схему «маркетинговая смесь решений» построим на пяти базисных понятиях:
X, – сегменты потребителей;
Х2– решения о товарах (товары);
Х3– решения о ценах (цены);
Х4– решения о доступности товаров (доставки);
Х5– решения о коммуникациях с потребителями (обращения).
Разнообразие решений возникает в том случае, если для каждого сегмента потребителей предусматривается свой особенный набор решений из «смеси». Иными словами, концептуальная схема имеет следующий вид (атрибутивно).
Если этим ограничить концептуализацию и заняться интерпретацией компонентов концептуальной схемы, то можно получить огромное разнообразие управленческих ситуаций… в том числе и странных. Вот некоторые из них:
а) решения о товарах, ценах и прочем есть, но они не сопоставлены какому-либо сегменту («кто захочет, тот и купит») – такое формально возникает, когда элементом B(X1) является пустое множество;
б) принимаются одни и те же маркетинговые решения для различных сегментов («какая разница, кому продавать?») – такое формально возникает, когда для двух разных элементов B(X1) предусматривается одинаковый набор элементов четверки (B(X2) х В(Х3) х В(Х4) х В(Х5);
в) сегмент есть, но никакого решения для него не предусмотрено – это когда В(В(Х2) х В(Х3) х В (Х4) х В(Х5) – пустое множество.
Для того чтобы исключить эти и подобные бессмысленные с практической точки зрения случаи, надо как-то ограничить концептуальное разнообразие решений. Смысл этих ограничений формулируется примерно так:
1) не допускаются комбинации решений, не нацеленные на какой-то конкретный сегмент потребителей;
2) каждое решение должно быть целостным, то есть любое управленческое решение должно содержать хотя бы по одному (не пустому) решению из каждого компонента концептуальной схемы…Формально строго эти требования выражаются в виде аксиом, ограничивающих разнообразие структуры D1:
Этой аксиомой устанавливается, что любое решение должно содержать хотя бы одну не пустую пару: сегмент потребителей, решение из «маркетинговой смеси». Аналогичным образом можно и следует установить и другие ограничения.
Здесь уместно спросить – откуда берутся аксиомы? Ответ такой – из наблюдения за предметной областью. Так, конструируя смысл предметной области под названием «маркетинговая смесь решений», из практических соображений нельзя допустить того, чтобы решения были неэффективными, слабыми, нецелостными. Именно такое понимание предметной области и отражается в аксиомах. Они постулируются на основании «законов» предметной области, ее устройства или, лучше сказать, идеи ее устройства. По существу в этих процедурах аксиоматизируется содержание предметной области.
Можно сказать и так: аксиоматизация – это установление свойств родового отношения, определяемых особенностями предметной области.
Аксиомы – это атрибут особенного, аксиоматического способа определения понятий. После установления аксиом появляется возможность выводить из концептуальной схемы следствия, которые не конфликтуют с содержанием предметной области, не противоречат исходным утверждениям о ней. Получается, что аксиоматизация обслуживает задачу формальной выводимости знаний из некоей теории. Постулирование аксиом – это процесс построения аксиоматической теории, в ходе которого формально ограничивается ее содержание.
Наряду с постулированием родовых отношений между базисными множествами постулирование аксиом представляет собой тот самый «прожекторный» тип порождения знания о реальности, о котором писал К. Поппер [104] . Мы говорим с Вами о воплощении гипотетико-дедуктивного способа постижения реальности.
1. О схемах и схематизации. В каком смысле стоит понимать продукты концептуализации как схемы, концептуальные схемы? Дело в том, что любая схема (в отличие, например, от системы) есть лишь некий способ упорядочивания информации. Когда Вас кто-то попросит объяснить, например, маршрут движения из Москвы в деревню Балуево, то Вы начнете скорее всего рисовать на листке: вот Москва, потом Ленинградское шоссе, по прямой до Валдая, потом поворот налево и все время ехать по «главной» до деревни Никольское; третий двор налево – это дом Ивана Ивановича; на берегу озера у него во дворе лежит лодка, в сарае – мотор к лодке; на моторке между островами плыть примерно минут сорок… Так получится схема… проезда. Поскольку концептуальная схема задает некий порядок между понятиями и отношениями, то она тоже схема. Но концептуальная схема как продукт концептуализации – это еще и результат соединения бессодержательных понятийных конструкций (концептов) с некими предметными областями. В этом смысле она – весьма странная схема. В ней смысловые «маршруты» обозначаются понятиями и отношениями, а детали – аксиомами. Всеми этими «значками» задается своего рода «оболочка» для содержания предметной области. Наполнение этой «оболочки» содержанием происходит при интерпретации концептуальной схемы в виде соединения «пустого» тела с предметной областью, с реальностью. Можно говорить, что любая концептуальная схема есть сконструированная, заготовленная система знаний о предметной области. Вполне определенно об этом писал Г. Шпет:
Концепты возникают в логике, в которой форма некоего знания отделяется от их содержания. «Создается впечатление пустых форм, которые имеют, тем не менее, свою закономерность, совершенно независимую от предметного значения, и потому заполняющихся любым содержанием, как один и тот же бочонок по очереди может быть заполнен вином, или водою, или огурцами. Такое понимание формы, перерезающей нити, которые связывают его постоянно текучими отношениями со значениями, приводит к идее чисто внешней формы, устанавливаемой в результате искусственных приемов абстрагирующих актов мышления. Для дальнейшего назовем такие понятия, имеющие в виду только объемные отношения, концептами, а соответствующие отношения – концептуальными отношениями. Основные категории этих отношений: род, вид, класс и пр. – суть концептуальные категории» [105] .