Чтение онлайн

По идее отечественного психолога-филолога Н. И. Жинкина [126] , существо этой действительности подобно некоему универсальному предметному коду. Он устроен так, что партнерам обычно понятно, что именно говорится, о каком предмете, зачем, для кого это нужно, что из этого следует и пр., хотя и говорится об этом по-разному. Ядром этого универсального предметного кода являются конкретные предметы и явления наблюдаемого мира, схваченные сознанием каждого человека как-то по-особенному. Код этот и есть возможность для понимания друг друга людей, говорящих по-разному об одном.

Однако в сложных диалогах, выходящих за пределы наблюдаемых вещей, когда существенно задействуются внутриличностные миры, смыслы уже не наводятся предметными кодами. Как показал Г. В. Дьяченко [127] , здесь действует еще и другой код, вероятно, некий «универсальный экзистенциально-смысловой код». Это скорее всего некий след понимающего отношения каждого человека к себе самому, к собственному бытию. Это, наверное, след сознания существования (экзистенции) себя как личности, с которой происходит соотнесение всего остального. У этого кода скорее всего сложная структура составляющих полей, формирующихся в течение всей жизни. Есть поле метафизическое, поле аксиологическое, культурологическое и другие, вплоть до полей, обусловленных конкретными условиями жизни человека. Скорее всего из этих полей образуются архетипы, которыми каждый человек постигает мир. Они-то и помогают нам понимать друг друга.

Полное совпадение кодов разных людей невозможно прежде всего в силу особенного личного опыта каждого. Более того, в силу многих причин человек может не иметь некоторого опыта, например, опыта архетипического мышления, а значит, и соответствующих ему кодовых структур. Кроме того, некоторые составляющие этого кода, которые влияют на формирование сознания личности и на понимание другого, не сознаются людьми. Словом, вступающие в диалог вносят в него с собой различные коды, что и определяет границы зоны понимания/непонимания произносимого.

Иными словами, в диалогах исход понимания определяется не только и не столько точностью называния концептов, сколько близостью экзистенциально-смысловых кодов членов команд. Это должна быть команда единомышленников. Но Вы понимаете, «единомышленники» вовсе не означает «одномышленники»?!

Язык в концептуальной мастерской сам по себе необычен. Это смесь математики, обрывков фраз, философии, новоиспеченных терминов, логики, внешне бессвязных утверждений, психологии, пауз, метафор, вопросов вслух и прочего, что многие наблюдатели называют «птичьим языком» или «концептуальным гомоном». Но эту необычность усиливает еще и необычный способ понимания участниками команды языка друг друга. Теперь можно сказать, что имена здесь помогают не многому. Язык здесь меняет вид и содержание указательной функции. Вместо указания на смыслы он указывает на те кодовые поля, из которых исходят коммуниканты в своих утверждениях. Именно это теперь помогает команде через уяснение экзистенциально-смысловых кодов друг друга понимать происходящее.

Однако и это уже было… у Платона: «Нужно искать помимо имен то, что без их посредства выявило бы для нас, какие из них истинны, то есть показывают истину вещей. Не из имен нужно изучать и исследовать вещи, но гораздо скорее из них самих».

Это был завершающий шаг в полноценном акте концептуального проектирования решений.

Здесь обсуждается логика концептуального проектирования (концептуальных) решений как технология. Рассматриваются полезные для дела свойства и возможности этой технологии.

Приводятся сценарии концептуальной работы как некие «линии» поведения исследователей в ходе разрешения концептуальных проблем.

Вместе с комментариями приводятся упражнения для тренировки интеллектуальных мускулов концептуалиста.

Мы договаривались размышлять об искусстве концептуального мышления. Это подразумевает, что речь должна идти о некоем свободном поведении мастера в поле своего интереса. Ведь только в свободе у каждого мастера можно заметить свой неповторимый стиль поведения, свой «стерженек» (лат. stylus – стерженек для письма), своеобразный способ исполнения деятельности.

Однако своеобразие – это лишь форма исполнения, за которой всегда можно различить его существо: либо это пение, либо рисование, либо мышление, либо что-то другое. Своеобразие деятельности предполагает, что у нее есть некая норма, относительно которой мастерство воплощает себя особенным образом. Эту норму обычно называют технологией деятельности.

Есть ли у концептуального мышления как у технологии свои особенности? Есть по крайней мере три: особенные функции, особенные сценарии развертки, особенные черты.

Особенные функции концептуального мышления

Будем под функциями понимать общую и необходимую часть тех процессов, в которых концептуальное мышление осуществляет свое назначение. Попросту – что оно, это мышление, собственно, делает, когда происходит? Оно произвольно дробит и как ему угодно связывает действительность (системообразует). Ради чистоты познания оно защищает предметы, попавшие в его круг (ограничивает). Оно предсказывает (прогнозирует), создает смыслы (порождает) и что-то еще. Рассмотрим все это чуть внимательнее, чтобы увидеть положительные возможности концептуального мышления как технологии.

У технологии концептуального мышления есть по крайней мере следующие функции.

Системообразующая функция. Это первое, что можно заметить невооруженным глазом. Волей и по умыслу мыслителя понятия как угодно «расшиваются» на компоненты, связываются с какими угодно другими понятиями, образуя какие угодно системы. Все это выглядело бы как забавы сумасшедшего, если бы не вот это слово – «угодно». В каждом акте концептуального мышления это «угодное» – выступает как главная забота, труд и удовольствие. Все концептуальные структуры создаются исходя из предельно возможного и точного сознавания того, ЧТО именно угодно получить от них. Вы понимаете, мы говорим об исследовательских намерениях, которыми движутся все концептуальные построения?!

Можно сказать, что системообразующая функция есть необходимое условие и возможность выполнения концептуальным мышлением своего предназначения – проявлять, очищать и раскрывать смыслы. Этому помогают логические и математические инструменты, применяемые для сопоставления и связывания сущностей. А вообще-то системообразующая функция обеспечивается естественной взаимосвязью концептов друг с другом.

Ограничивающая функция. Любой концепт – это выделенное и очерченное нечто, что позволяет по его указанию выделить и очертить в действительности. Построение концептов есть построение определений предметов, то есть выделение одних «отрезков» действительности среди других. Это выделение происходит как ограничение актуальной сущности предмета, как высвечивание «лучом» сознания именно той его грани, того свойства, которое только нужно здесь и сейчас. В новом акте мышления одного и того же предмета будет выделено и ограничено что-то другое, но тоже «здесь и сейчас». Любой концепт – это интеллектуальная фреза, которой мышление «вырезает» в действительности нужные ему изделия. «Иногда вырежется хорошо, а иногда дурно» [129] .