Кончина СССР. Что это было?
Шрифт:
Мало этого, мы потеряли интегрированную промышленность – она была интегрированная, так ее создавал Советский Союз, – а она тоже сдерживала распад. Скажем, одна ступень ракеты делается в России, вторая ступень ракеты – на Украине. И десять раз подумаешь, прежде чем разорвать эти отношения. А они сегодня разорваны. Но об этом думали и этого боялись руководители республик, но не простые люди. А недовольство жизнью и массовые выступления идут все-таки от людей.
Не могу не спросить вас об августе 1991-го. Вы, насколько я знаю, все эти нервные три дня были в Белом доме.
Четыре ночи.
Четыре ночи. Один вопрос в связи с ними у меня к вам. Мы еще будем в нашем цикле диалогов подробно об этом говорить, но сейчас вопрос не по событийной фактуре, а по эмоциональному, психологическому наполнению. А об этом можно спросить только у очевидца. Вот сегодня, по прошествии стольких лет, как вам видится, чего все-таки в те дни и ночи было больше – некой одержимости, некоего ража, адреналина, ажитации осажденных за правое дело или реальной опасности и реальной угрозы?
Сегодня мы знаем довольно много подробностей относительно вероятности штурма в разные дни и шансов обороняющихся, техники принятия решения о силовой операции, способности, а на самом деле неполной способности союзного руководства, в том числе военного, принимать какие-либо вменяемые решения в сложившихся обстоятельствах. Но мы не очень достоверно знаем, что испытывали люди по обе стороны противостояния. Так вот чего там, в Белом доме, было больше – ража, ощущения свободы, беспокойства по поводу организации своей защиты или элементарного страха перед неизвестностью, неведомой опасностью?
Раж появился 22 августа, когда все закончилось, а 19-го, конечно, мы мало что понимали. И я, когда летел в Москву утром 19-го числа, только понимал, что совершен переворот. Вот это я понимал. Был даже определенный внутренний, куда-то ушедший страх, но на самом деле было огромное желание все-таки защитить и не дать остановить то, что мы начали. Это уже было как наркотик, понимаете?
И когда по пути я увидел эти бронетранспортеры, танки, и из них большое количество вне строя, было такое двоякое ощущение: похоже, ребята не хотят ехать в Москву и сделали так, что у них там гусеница распустилась или еще что-то. А когда приехал и снял трубку телефона, оказалось, все городские телефоны работают, спецсвязь работает, и тогда я вообще пришел в недоумение и понял: что-то не то. Ведь в советское время, когда что-то происходило, то автоматическая связь с городами прекращалась, мы могли звонить через «08» или через телефонистку. А здесь все открыто, все свободно.
Ну а потом начался ажиотаж: люди стали приходить, начали таскать деревья, кустарник какой-то бросать вокруг Белого дома. Мы начали понимать, что ра-
бота должна идти на разных уровнях. Борис Николаевич, естественно, на уровне президента, защищающего интересы России. А я сразу понял, что надо работать с информированием, потому что никакой достоверной информации о происходящем ни у кого не было.
| Главная причина неудач горбачевской перестройки состоит в том, что нужно было начинать с создания рыночной экономики, введения частной собственности и создания рыночного пространства и его расширения. А мы потеряли даже то, созданное в советское время, рыночное пространство. |
Сергей Александрович, в ночь на 21 августа страх-то был, острое ощущение опасности возникло?
Было очень острое ощущение опасности. И я, хотя редко выходил из кабинета – все время сутолока была такая, – помню: в этот день было очень тревожно, и войска на улицах начали вести себя по-другому. Именно в ту ночь я понял, что ситуация в общем меняется: видимо, ребятам дали какие-то очень серьезные команды.
И последнее. Не могу вас не спросить…Вы все-таки многие годы – ну я не знаю, были близки или нет, – по крайней мере проработали рядом с первым президентом России. Я не буду вас сейчас спрашивать о том, сколько было Ельциных, – много об этом разговоров. У меня один простой вопрос: по вашему мнению, в чем главное достижение и главная ошибка первого президента России? Как бы вы это сегодня для себя сформулировали?
Главное достижение в том, что Борис Николаевич все-таки был последовательным. Он не менял своих оценок, выбранных направлений движения, он им был все время предан, что ли. И это очень важно, с ним в этом плане было очень легко работать. Всегда была общая стратегическая линия, и, если ты действуешь в рамках этой стратегической линии, у тебя всегда будет поддержка.
А ошибка?
Ну, ошибки…
Главная, главная…
Думаю, 1993 год – ошибка. Конечно, Чечня – ошибка, без всякого сомнения. Все, что заставило применить силу… Это большие ошибки. И еще одна ошибка в том, что подпал под влияние своего главного охранника, который пытался склонить президента к крутым, порой неправедным решениям.
2
Август. Кульминация
Горе, горе стране, которую ежедневно приходится спасать.
Диалог четвертый
Виктор АЛКСНИС
Виктор Имантович Алкснис
Политик, общественный деятель
В те годы народный депутат СССР, депутат Верховного Совета Латвийской ССР.
Вот мы и дошли до кульминации. Итак, в фокусе внимания – три дня в августе и четыре буквы, которые уже стали отечественной историей: ГКЧП. Но начать хотелось бы с повода, первопричины, содержательного мотива – ради чего, собственно, затеяно это исследование и к чему все эти разговоры о древности седой, о событиях, которые вроде как уже быльем поросли. В канун юбилея – 20-летия августовских событий 1991 года – фонд «Общественное мнение» провел опрос соотечественников, и на вопрос о том, хорошо или плохо было бы для страны, если бы тогда, 20 лет назад, победил ГКЧП, 66% респондентов, то есть две трети, затруднились с ответом [30] . Получается, что многие современники, даже из тех, кто застал эти события в сознательном возрасте, мало что, к сожалению, помнят, а молодые так вообще не понимают, что это такое было. Но непонимание, незнание, забвение – откуда взялась страна, в которой родился и в которой живешь, и какие у нее там были развилки – не делают чести ни самой стране, ни ее жителям.
30
Исследование проводилось независимой социологической службой – фондом «Общественное мнение» — 10 июля 2011 г. (результаты опубликованы 18 августа 2011 г.). На вопрос: «Для нашей страны в целом было бы лучше или хуже, если бы руководители ГКЧП смогли в августе 1991 г. взять и удержать власть?» — 17% респондентов ответили, что «хуже», столько же (17%) – что «лучше» и 66% – затруднились с ответом. (Источник – http://www.fom.ru).
Виктор Имантович, хочу для начала обратить этот вопрос к вам. Ваша оценка и сегодняшний ваш взгляд на те события? Хорошо или плохо было бы для страны, если бы победил ГКЧП?
Я убежден, что было бы хорошо, если бы ГКЧП победил. Когда я был депутатом Государственной думы, мне довелось в составе официальной делегации Госдумы побывать в Китае, и вот на встрече с руководством Китая один из членов Политбюро КПК нам сказал так: «Ваша беда и вина в том, что вы не смогли пройти через свою площадь Тяньаньмэнь». Я напомню, что в мае 1989 года на площади Тяньаньмэнь были массовые студенческие демонстрации и власть применила силу. Погибли сотни людей. Но после этого, как вы знаете, произошло то, что произошло [31] . И еще он добавил так: «Мы то решение принимали с огромной болью, потому что там были наши дети. Буквально со слезами на глазах. Но мы пошли на это, чтобы спасти Китай, и мы его спасли. И сегодня Китай – великая держава, и скоро она станет державой номер один в мире, Советский Союз ушел в небытие, а Россию не ждет ничего хорошего».
31
События на площади Тяньаньмэнь с 27 апреля по 4 июня 1989 г. – серия массовых, преимущественно студенческих, акций протеста (в их числе – демонстрации, митинги, баррикады, палаточные лагеря и т. д.), проходивших на центральной площади Пекина, а также в ряде других китайских городов: Шанхае, Чунцине, Ухане. Требования протестующих сводились к следующему: углубление реформ, либерализация политической системы, ослабление влияния партийно-государственного аппарата – главного фактора коррупции и подавления гражданских свобод. Формальным поводом для начала протестных акций в Пекине стала внезапная смерть 15 апреля 1989 г. бывшего (отправлен в отставку в 1987 г.) Генерального секретаря ЦК КПК Ху Яобана, сторонника «быстрых реформ» и активного критика лидера Китая Дэн Сяопина. Существуют также обоснованные предположения, что финансовую поддержку протестующим оказывали некоторые представители центрального аппарата КПК, имевшие свои частные цели в борьбе за власть и добивавшиеся корректировки курса. 20 мая в Пекине было введено военное положение, а вечером 3 июня к площади подтянуты вооруженные подразделения Национально-освободительной армии Китая (НОАК) и бронетехника. После ожесточенных столкновений, продолжавшихся до 4 июня, сопротивление протестующих было подавлено, площадь освобождена. Точных и достоверных данных о жертвах на Тяньаньмэнь нет. Власти КНР заявляли о 242 погибших и около 7 тыс. пострадавших. Некоторые международные организации (в частности Amnesty International) полагают, что общее количество жертв событий составило не менее 1 тыс. человек. Считается, что инициатором силового подавления протестов в Пекине был фактический лидер КНР Дэн Сяопин. В том же 1989 г. он отказался от всех официальных постов в партии и государстве, но еще в течение нескольких лет оставался неформальным руководителем Китая.