Кончина СССР. Что это было?
Шрифт:
Вот так сказал один из руководителей китайской компартии. Я убежден, что он прав: если бы ГКЧП победил, то все бы у нас пошло по-другому. Все наши нынешние беды идут оттуда. Проблема только в том, что люди, которые пошли на этот шаг, члены ГКЧП, к сожалению, оказались неспособны по своим даже чисто человеческим качествам взять на себя эту огромную ответственность.
Мне кажется, что ситуация, которая сложилась в стране к лету 1991 года, была уже слишком далека от разрешения силовыми средствами. Наверняка вы хорошо помните, что произошло 12 января в Вильнюсе и 14 января в Риге. Разве эти две ночи не показали, что силовые меры вряд ли к чему-то позитивному могут привести или как-то принципиально изменить ситуацию? Результат обратный ожидаемому. Или вам кажется иначе?
Мне кажется иначе. Я могу привести один пример из той же Прибалтики Никто об этом не говорит, но единственной союзной республикой, где победил ГКЧП, была Латвийская ССР Вот никто… Все молчат, молчит и нынешнее руководство Латвии. Но ведь 19 августа 1991-го в 7 утра они все перепугались. Они, понимаете, вели себя как дети: действовать действовали но все равно все понимали… Историческая память учила их тому, что все это может закончиться плохо. И когда 19 августа Москва вдруг стукнула кулаком – испугались.
Была такая организация под названием «Рижский ОМОН», 200 человек И эти всего лишь 200 человек за три дня полностью взяли под контроль Латвию, все объекты. Об этом никто не говорит, но все – от Совета министров до телевидения – все было взято. Оставался последний объект – Верховный Совет Латвийской ССР и на 21 августа на 15 часов было запланировано взять и его. За три дня погиб один человек: водитель пытался проехать без остановки через блокпост, через патруль омоновцев – ну выстрелили и убили водителя. Это единственная жертва. Но за три дня ни один человек не вышел на демонстрации.
Вы помните, выходили же сотни тысяч, а тут вдруг Рига и вся Латвия затихли, все ждали, что будет. И когда из Москвы 21-го сообщили, что ГКЧП… В общем, вот тут все сразу вышли на улицы, тут же стали принимать законы, декларации о независимости и прочее, прочее.
Вы думаете, этого страха, первого страха, который испытали, наверное, все, даже самые радикально настроенные оппозиционеры, в том числе и в Латвии, в первые минуты и часы наведения порядка, этого страха хватило бы надолго?
Я думаю, да. Если бы этот страх был подкреплен разумной, в том числе экономической, политикой, разумными политическими реформами и при этом все оставалось в рамках закона, то многое можно было изменить.
Как раз-таки экономическая политика и буксовала, реформы реально и не начались. Дело в том, что те несколько указов и постановлений, которые ГКЧП успел принять и издать, были сильно похожи на популистскую «завиралку», а не на разумную политику. Вы должны это помнить: всем желающим – земельные участки до 15 соток [32] – и тому подобный бред.
32
В п. 13 Постановления ГКЧП СССР № 1 от 19.08.1991 г. содержалось следующее положение: «Кабинету министров СССР в недельный срок разработать постановление, предусматривающее обеспечение в 1991 и 1992 годах всех желающих городских жителей земельными участками для садово-огородных работ в размере до пятнадцати сотых гектара».
Здесь ведь есть один тонкий момент, связанный с оценкой эффективности технологии под названием «ГКЧП» или там «силовое решение». Вы прекрасно помните, не мне вам рассказывать, какая была экономическая ситуация тогда в стране. Тогда собственно экономика в общепринятом смысле слова уже практически отсутствовала: потребительский рынок в полном развале, внутренний и внешний долг, гигантский дефицит бюджета, дефицит государственных запасов. Страна и Союзное руководство тогда жили исключительно на краткосрочные кредиты Запада, а это были уже десятки миллиардов долларов.
Горбачев прекрасно понимал, что всякое силовое действие, всякое силовое движение перекроет этот спасительный ручеек – единственный и последний тогда шанс на спасение или хотя бы на отсрочку бесславного финала. Если бы ГКЧП удержал власть, то, вероятно, чрезвычайно вероятно, Запад не стал бы больше помогать СССР.
Вы знаете, а я придерживаюсь противоположного мнения. Обратите внимание на позицию Маргарет Тэтчер [33] . Для нее развал Советского Союза был, во-первых, неожиданным фактом. Это раз.
33
Маргарет Хильда ТЭТЧЕР, баронесса – премьер-министр Великобритании (1979–1990).
Ну, это он для всех был неожиданным фактом. Особенно такой быстрый развал…
Во-вторых, они очень боялись. Потому что уже был пример Югославии [34] , и они тогда спроецировали югославские события на великую державу с ядерным оружием… И Буш, когда приезжал летом 1991 года, говорил, что этого не должно произойти [35] . Они боялись. Да, человеческой цивилизации повезло, что у нас так получилось. Не знаю уж в силу чего, но ядерное оружие не расползлось.
34
Имеются в виду масштабные вооруженные конфликты и целые войны, с 1991 г. сопровождавшие распад союзной Югославии (подробнее см. Примечание на стр. 334).
35
Джордж Герберт Уокер БУШ (старший) — 41-й президент США (1989–1993). Имеется в виду выступление президента США перед Верховной радой УССР в Киеве в ходе его официального визита в СССР в августе 1991 г. В своем выступлении Дж. Буш выразил поддержку М. С. Горбачеву и высказался против отделения Украины от СССР, назвав это стремление «самоубийственным национализмом».
Почему Запад отказал в конце концов в помощи и Горбачеву? Потому что видел: нет власти в стране, и давать деньги в этих условиях – это просто выбрасывать их на ветер. Если бы Запад увидел, что в Москве есть твердая власть, которая гарантирует отсутствие массовых репрессий, что в стране приличное руководство, которое жестко контролирует ситуацию и будет проводить разумную политику хотя бы с точки зрения международной стабильности, то я убежден: Запад бы пошел на поддержку, может быть, даже публично и открыто критикуя. Их реально страшил распад, неконтролируемый распад СССР.
Однако после площади Тяньаньмэнь власти Запада, и не только Запада, но и почти всего мира от китайских-то властей отвернулись. Правда, спустя время очень даже повернулись обратно… Но Китай все-таки не совсем наша тема сегодня.
Михаил Горбачев «Декабрь-91. Моя позиция»
Эту систему я знал изнутри. <…> Мне говорят, касаясь путча: Горбачев что-то скрывает. А я и не собираюсь все рассказывать. <…> И все думают: да что же он знает такого? Систему, которую изучил изнутри. <…> И должен был действовать, исходя из этого… Но я знал их силу! И должен был их переиграть.
Егор Гайдар «Гибель империи»
От банкротства, прекращения платежей по внешним долгам страну отделяли недели. <…> О крупных западных кредитах в случае успеха ГКЧП думать не приходилось. <…> Бюджетный дефицит в III квартале 1991 г. быстро приближался к 30% ВВП. Это означало, что ситуация на потребительском рынке будет оставаться катастрофической. Без устранения структурных диспропорций, снижения оборонных расходов, дотаций селу, капитальных вложений дальнейшее повышение цен будет лишь воспроизводить дефицит потребительских товаров на более высоком уровне. За все это должен будет отвечать непопулярный и нелегитимный режим. <…> Его судьбу предугадать несложно.
Лев Суханов «Как Ельцин стал президентом. Записки первого помощника»
Заговорщики знали цену времени. <…> Их охватила <…> паника. Оставались считаные часы до подписания Cоюзного договора, после чего весь каркас Союзной власти мог претерпеть нежелательные метаморфозы.
Симон Кордонский «Первый военный переворот в СССР: неудача с последствиями»
Инстинкт самосохранения заставил членов ГКЧП перейти к активным действиям. Однако эти действия в значительной степени носили рефлекторный характер. <…> Организаторы переворота рассчитывали на то, что управляемость системы и сохранившиеся жесткие вертикальные связи позволят им без особого напряжения ввести режим ЧП, несмотря на те изменения, которые были произведены в структуре органов власти в ходе перестройки.
Борис Ельцин «Записки президента»
Тезис о том, что президент СССР оказался заложником в руках экстремистов, и в частности главного экстремиста Ельцина, Крючков излагал перед достаточно широким кругом лиц, обосновывая необходимость ввода чрезвычайного положения. <…> Так рождался этот путч. Путч, который готовился довольно нагло и спокойно. Путч, участники которого почти не боялись ответной реакции, чувствуя под ногами вполне твердую почву. <…> В борьбе с КГБ Горбачеву, как считал Крючков, совершенно не на кого опереться. Генеральный секретарь, а теперь и президент Советского Союза завис в невесомости… Горбачев уже давно не являлся лидером процесса реформ. Его уступки демократам в ходе новоогаревских переговоров были вынужденными и в некотором смысле тактическими. <…> Горбачев не мог опереться и на парламент, который когда-то был ему послушен. Противодействие со стороны депутатов и экономической реформе, и новому Союзному договору, и вообще горбачевской «перестройке» не вызывало сомнений. Огромное раздражение назрело и в армии. Причин была масса: конверсия, свертывание оборонной промышленности, изменение стратегической концепции, уступки Западу в области вооружений. <…> Наконец, дала трещину и основная опора горбачевской власти – исполнительная вертикаль. Новый премьер Павлов за период с апреля по июнь очень резко обозначил независимость своей позиции, «особое мнение» по многим экономическим и политическим вопросам, противодействие общему курсу горбачевской администрации. <…> Для того чтобы «окоротить» зарвавшегося Павлова, у Горбачева, как вдруг выяснилось, не было никаких средств и возможностей. Не было «верхней структуры», которая бы согласованно принимала жесткие решения под влиянием президента. Политбюро было, по сути, легально отстранено от власти. <…> Компартия раскололась на левых, правых и центристов и была очень недовольна своим официальным лидером. Горбачев оказался в одиночестве. <…> Крючков внимательно изучал ситуацию, сложившуюся вокруг главного «прораба перестройки» <…> Горбачев потерял доверие широких слоев населения и начал терять авторитет у главных западных политиков.
Вернемся к оценке эффективности технологии под названием «ГКЧП». Вот вы раньше говорили и в нашем разговоре подтверждаете, что, на ваш взгляд, главная беда этих людей, инициаторов чрезвычайного положения, состояла в том, что они так и не решились идти до конца.
Я думаю, что дело здесь не только в этом. Сегодня после прочтения следственных материалов по делу ГКЧП, после ознакомления с целым рядом иных свидетельств возникает стойкое ощущение, что эти люди не были готовы не только к тому, чтобы идти до конца… Они оказались людьми, не вполне способными к тому, чтобы просчитать свои действия и свою активность на два-три хода вперед. Хотя бы. В следственных материалах есть довольно показательные фрагменты. Скажем, министр обороны маршал Язов говорил в ходе следствия под протокол о том, что не было никакого ГКЧП, были только слова. Или буквально следующее: «Мы ни о чем не думали. Ни о какой дальнейшей, ни о какой ближайшей перспективе».