Чтение онлайн

— Не любит меня Идари, верно, не любит?

Валун был теплый, его разогрели солнечные лучи, пробившиеся между листьями тальника. Он молчал — видно, уснул. Пота тоже не склонен был к долгим разговорам, взобрался на камень, растянулся вверх животом и уснул. Сквозь сон он слышал, как разодрались собаки возле фанзы, окрик матери.

«Кормит», — лениво промелькнуло в сонной голове.

Он проснулся от прикосновения чьей-то руки, открыл глаза и увидел милое лицо Идари.

— Ты? — не веря глазам, спросил он. Вскочив на ноги, он обнял любимую. Девушка прижалась к нему, плечи ее затряслись. — Что ты, Идари? Что с тобой?

— Приходи вечером на нижний конец острова, все узнаешь, — рыдая, ответила Идари.

— Скажи, что произошло?!

— Вечером узнаешь.

— До вечера еще долго.

Идари вырвалась и побежала домой.

Пота так растерялся, что даже и не попытался ее догнать, только смотрел ей вслед широко открытыми глазами. Опомнившись, он задумался, перебрал в памяти все события, вспомнил встречи с Идари, разговоры, и вдруг его будто кто ударил по голове:

— Отдают ее замуж?!

Он вскочил с валуна и, как укушенный бешеной собакой, забегал вокруг камня.

— Отдают! Отдают мою Идари!

Потом встал на колени перед валуном, обнял его.

— Скажи, скажи, добрый камень, что мне делать? Отбирают у меня любимую Идари, другому отдают. Что мне делать? Я не хочу ее уступать. Слышишь, я никому не хочу ее уступать! Я убью Чэмчу, скажи только «убей». Ну, скажи. Молчишь? Ты всегда молчишь, когда мне трудно. Что мне делать?!

Весь день Пота не находил себе места, успокоился он только к вечеру. Тальниками он пробрался к месту свидания. Идари еще не пришла в условленное место. Пота подошел к самому краю обрывистого берега реки, встал между тальниками. Берег рушился, куски глины время от времени отваливались и с плеском падали в бурлящий поток. Белели корни тальника, змеями свисали к воде и почему-то казались Поте обнаженными костями животного. Левое Поты лежал свалившийся старый тальник, вода подмывала его, обрывала листья, ломала сучья, но он продолжал бороться за жизнь, он цеплялся всеми корнями за землю, за родной остров.

«Вот обвалится сейчас подо мной земля, я свалюсь, и меня унесет поток», — с грустью подумал Пота.

Вдруг его кто-то схватил за руку и оттащил от обрыва. Это была Идари.

— Ты что делаешь? Разве так можно? Видишь, берег все отваливается и отваливается, — испуганно сказала она.

— Не бойся, подо мной крепкая была земля.

— Все равно опасно.

— Ты боишься за меня, это правда?

— Испугалась сильно, думала, ты нарочно встал…

Пота взял девушку за руки, отвел дальше от берега, чтобы шум воды не мешал их разговору. Нашел песчаную полянку среди тальников, посадил ее и сам опустился рядом.

— Я уже знаю, почему ты плакала, — сказал он тихо. — Когда?

— В какой день — не знаю, отец Чэмчи говорил, надо поженить раньше кетовой путины.

— Торопятся… до весны бы… я бы втрое больше тори предложил…

Идари опять заплакала. Пота обнял ее, прижал теплую головку к груди.

— Нам не быть вместе… не отдадут меня тебе…

Пота сам знал, что Баоса не отдаст ему дочь, но он силой воли долгое время заставлял себя верить в счастливую развязку. Теперь наступит конец этому долгому благостному сну, теперь надо немедленно принять какое-то небывалое в жизни нанай решение.

— Ты только это хотела сообщить?

— Да… нет…

— Может, что придумала?

— Я… я лю-блю… тебя. — Идари рыдала, она не могла произнести слова.

Пота крепче обнял любимую. Он еще днем принял решение и потому сдерживался, старался быть спокойным, уравновешенным, иначе нельзя: с этого дня он семьянин, у него жена.

— Успокойся, любимая, успокойся, мы с тобой всю жизнь будем вместе, я тебя никому не отдам.

Как ни сдерживался Пота, голос его дрожал, дрожали и руки, обнимавшие девушку.

— Мы будем жить счастливо, всю жизнь будем вместе, у нас будет сын…

Идари слушала, она верила каждому слову любимого, хотя не знала, как Пота хочет обойти древний родовой закон о браке, о долге.

— Я освобожу тебя, — Пота помедлил. — Я убью Чэмчу. Идари встрепенулась, подняла голову.

— Что ты говоришь? Что ты говоришь? Тебя же потом убьют! Не убивай, не убивай, тебя потом убьют. Тумали — люди жестокие.

Пота сжал ладонями головку Идари и, глядя ей в глаза, спросил:

— Ты со мной убежишь?

— После того как ты убьешь Чэмчу?

— Да.

— Не убивай, не убивай, тебя разыщут, убьют.

— Не трону я Чэмчу. Убежишь?

— С тобой?

— Со мной вдвоем.

— Как? Насовсем?

— Если вернемся или разыщут, нас убьют обоих.

Идари опустила глаза. Для нее это было неожиданностью, она никогда не слышала, чтобы юноша с девушкой, поженившись, убегали от людей. Бросить отца, мать, братьев и сестер, родной дом и бежать с любимым, бежать далеко-далеко, чтобы никто и никогда не разыскал. Если разыщут — смерть. Сердце девушки сжималось от страха.

— Я все обдумал сегодня, решай теперь сама.

Если остаться дома, то жить всю жизнь с нелюбимым Чэмче и думать о Поте, только издали ласкать его глазами, и никогда он больше не обнимет ее, не прижмет вот так теплыми ладонями голову, не посмотрит в глаза. Любить его, а жить с другим. А он храбрый, он убьет Чэмчу, а потом его убьют люди из рода Тумали, они злые, мстительные люди.

— Решай. — Пота отпустил голову девушки.

Идари утром еще, услышав разговор отца с Гаодагой, решилась вечером встретиться с любимым, решилась отдаться ему и жить с ним до свадьбы с Чэмчой — хоть короткое и горькое, а все же счастье. Она пришла на эту встречу с Потой с решимостью загнанной косули, у которой не было другого выхода, как очертя голову броситься в бездну. А Пота предложил бежать, будто приоткрылся кусочек неба в сплошной грозовой туче. Бежать, бежать с любимым, он предлагает любовь и счастье на всю жизнь!

— Боишься!

— Боюсь, я никогда не убегала…

— Я тоже не пробовал раньше.

— Не догонят нас?

— Не знаю.

— Если догонят…

— Убьют, меня убьют, я же тебя украл.

— Как — украл?

— Так. Украл и убежал.

Идари приподняла голову, попыталась по выражению лица Поты разобраться, смеется тот или говорит всерьез, ко ничего не разобрала.

— Я твоя, не надо воровать.

— Бежишь?!

— Люблю тебя…

Пота стремительно обнял девушку, стал целовать ее в щеки, в шею, по от счастья не мог подобрать слов благодарности и только целовал, целовал ненасытно.

Идари опять заплакала, плакала она теперь от переполнившего ее счастья, оттого, что решилась на такой страшный жизненный шаг и заодно прощалась с любимой матерью, с нежной сестрой Агоакой, со вспыльчивым горячим отцом, с братьями.

Возвращались поздно. Звезды подмигивали им с небесной черноты, теплый шаловливый ветерок ласкал разгоряченные щеки, отгонял от влюбленных незваных комаров и мошек. Пота бережно вел ставшую в этот вечер его женой Идари, отодвигал ветви тальника, сбивал с травы раннюю росу, чтобы молодая жена не замочила ноги. Сам он горел, был горяч, как валун в солнечный день, и когда падали капли росы на его тело, ему казалось, они с шипением улетучиваются. Пота не мог поверить своему счастью и, ища подтверждения, еще и еще раз принимался допытываться у Идари: