Чтение онлайн

Турнирный директор, продолжавший свои вычисления, поднял голову и объявил, что победителем становится Бисгайер. Впоследствии Бобби, испытавший сильное разочарование, вспоминал: « Я отошел к телефонной будке и позвонил матери , чтобы передать ей огорчительную новость. В соседней будке находился Бисгайер, который сообщал радостную новость своим близким». После этого оба они вернулись в турнирный зал, чтобы понаблюдать за завершением оставшихся партий.

Прошло еще два часа, во время которых Бисгайер принимал многочисленные поздравления с победой, как вдруг директор турнира объявил, что ошибся в расчетах. Согласно медианной системе, применявшейся во всех турнирах, проводившихся под эгидой Шахматной Федерации США, результаты всех противников суммируются, верхние два и нижние два отбрасываются, и тот, кто играл с более сильными по рейтингу (то есть имел более трудную дистанцию) объявлялся победителем. По этой системе Фишер набирал на пол-очка больше, чем Бисгайер. Но, подождите, вступил в спор Бисгайер: первая партия Фишера была им выиграна ввиду неявки противника, который не появился в турнирном зале, так что партии не было! Если ее не учитывать, то следует признать чемпионом его, Бисгайера. Контраргумент состоял в том, что не явившийся в первом туре игрок имел настолько низкий рейтинг, что для Бобби практически немыслимо было бы партию с ним проиграть, и результат ее всё равно был бы отброшен. Назад к телефонным будкам.

На этот раз Бобби сообщил Регине добрую весть с утверждением, что хотя он делит призовые деньги с Бисгайером, главное – это титул . Стоит все-таки задаться вопросом, почему он не боролся в последнем туре против Шипмана, ведь тогда он мог выиграть титул безоговорочно.

Никто раньше в таком молодом возрасте не становился победителем USA-опен, и никто никогда не побеждал сначала в юниорском чемпионате, а затем во взрослом.

Когда Бобби вернулся в Нью-Йорк, в обоих клубах – манхеттенском и маршалловском – состоялись праздничные мероприятия по поводу его победы, его же назвали новым шахматным героем США. Даже Бисгайер, не тая никаких обид, заявил, что Бобби Фишер – самый сильный 14-летний шахматист во всей истории шахмат.

После целого лета шахмат Регина настояла, чтобы Бобби стал больше уделять внимания спорту. Он начал плавать в бассейне и брать уроки тенниса, играя на бесплатных городских кортах. Он ненавидел там играть, поскольку до ближайшего приходилось добираться на двух автобусах, а затем ждать еще целый час, пока до него доходила очередь. Тем не менее, он продолжал туда ездить до глубокой осени, пока погода не стала совсем уж промозглой. Мать с сыном обдумывали перспективу на зимние месяцы вступить в клуб с крытыми кортами, но когда узнали, что помимо вступительного взноса платить придется по 10 долларов за каждый час, поняли, « что обсуждать тут нечего », – вспоминал Бобби.

Возвратившись одним сентябрьским днем из школы, Бобби приступил к разбору почты. Он начал получать письма от болельщиков с просьбами прислать фото, автограф, даже подписанные бланки с получившими известность партиями (и не забыть дарственную надпись) – причем не только из США, но и со всех концов света. Эти письма не образовывали водопад, как у знаменитых звезд Голливуда, но почти каждый день одно или несколько таких писем поступало на адрес 560, Линкольн-плейс. Кроме того, Бобби регулярно получал непрошеные советы от шахматистов, а также предложения от компаний, желавших, чтобы он рекламировал их продукцию. Время от времени Бобби выбирал письмо наудачу и отвечал на него лично. Чтобы ускорить процесс «связей с фанатами», Регина поместила фото Бобби на недорогую поздравительную открытку, на которой имелась его подпись, и отправляла ее просителям. Она также отвечала на коммерческие предложения, но, по известным лишь ему причинам, Бобби практически не выказывал к ним никакого интереса, какие бы деньги ни предлагались.

Одно письмо, которое он едва не пропустил, несло на себе логотип манхеттенского шахматного клуба. Открыв его, Бобби не мог сдержать улыбки:

Как новый победитель открытого чемпионата США и участник предыдущего «Розенвальд»-турнира, Бобби ожидал этого приглашения. Но особенно его заинтриговало то обстоятельство, что турнир – зональный, и является отборочным к межзональному, что означало вступление на тропу, ведущую к титулу чемпиона мира. Эти турниры проводились раз в три года, и наступающий год был нужным годом.

Проблема заключалась в том, что «Розенвальд»-турнир пересекался со знаменитым гастингским рождественским конгрессом в Англии – ежегодным международным турниром, в котором побеждали многие шахматные легенды. Бобби получил приглашение от организаторов и хотел войти в элитный круг его победителей. Поездка должна была стать его первым настоящим путешествием за границу, первым международным турниром, в котором ожидалось участие некоторых сильнейших игроков планеты.

Он не мог решить, что же ему делать.

Обсудив ситуацию с матерью и клубными друзьями, он определился. Молодость верит в свои безграничные возможности и выказывает мало терпения. Бобби не мог отказаться от судьбы. Он уведомил комитет «Розенвальд»-турнира, что принимает приглашение участвовать в борьбе за звание чемпиона США – прелюдия, как он надеялся, к званию чемпиона мира.

В декабре незадолго до начала турнира Бисгайер предсказал, что « Бобби Фишер финиширует где-то в середине турнирной таблице или чуть выше. Он, вероятно, самый талантливый из всех участников, но у него нет опыта борьбы в соревнованиях с таким ровным и сильным составом». Логика Бисгайера казалась кристально чистой, но ведь Бобби уже участвовал в «Розенвальд»-турнире за год до этого. И хотя многие другие его турниры проходили без сильнейших игроков США, они не были такими уж слабыми. В 1956 (когда Бобби проехал девять тысяч «соревновательных» миль) и 1957 годах он непрерывно играл, анализировал и учился.

Казалось, что его сила возрастала не от турнира к турниру или от матча к матчу, а день ото дня. Каждая сыгранная или проанализированная им партия, своя или чужая, корректировала его шахматные взгляды. Он всегда работал над игрой, его игрой, уточняя ее, ища ответы, задавая вопросы, вытаскивая потрепанные карманные шахматы в сабвее, гуляя по улице, за едой в ресторане и сидя перед телевизором, – и его пальцы находились в постоянном движении, словно они имели собственный разум.

Зимний ветер Нью-Йорка снежными шквалами налетал на деревья Центрального парка, когда Бобби входил в манхеттенский шахматный клуб, где должен был состояться первый тур чемпионата США. Сразу благоговейный шепот прошел среди зрителей, некоторые из них произносили – как если бы Джек Демпси вышел на ринг – «Здесь Фишер».

Возможно, Бисгайер прав. Состав оказался сильнее, чем в прошлом году. Игроки, отказавшиеся от участия в 1956, на этот раз, как и Бобби, с готовностью приняли приглашение ввиду важности турнира. Почти каждый из четырнадцати участников надеялся попасть в межзональный, а некоторые – прошел и такой слушок – вошли в него с тем, чтобы «раскусить орешек» по имени Бобби Фишер. Им выпадал шанс встретиться за доской с будущей легендой.

Бобби подошел к своему столику и фыркнул, увидев часы-таймер. Они напоминали два поставленных рядом будильника с рычажками сбоку для каждого игрока. Бобби не любил такие часы, они занимали слишком много места, а кроме того, нужно было толкать рычажок вперед, чтобы остановить свои часы и включить часы противника. Это занимало слишком много времени, особенно в цейтноте, когда каждая секунда на счету. И, напротив, новые немецкие BHB-часы имели кнопки наверху, с которыми управляться было намного легче: рука отпускала фигуру и на обратном ходу быстрым движением можно было хлопнуть по кнопке, что экономило одну-две секунды. Кнопочные часы задавали определенный ритм движения, и Бобби уже успел их оценить и к ним привыкнуть. Тем не менее, в 1957 году ему пришлось мириться со старыми рычажками «тяни-толкай».

Бобби начал с победы над Артуром Феуерстайном, впервые обыграв многообещающего новичка. Затем последовала ничья с Сэмюэлем Решевским, защищавшим чемпионский титул, в очень напряженной борьбе, которая придала 14-летнему юноше энергетический импульс – на следующем отрезке он одержал пять побед подряд.

В последнем туре Бобби встречался с крупногабаритным Эйбом Тёрнером – вечным студентом, чьи притязания на великую актерскую славу произрастали из того факта, что он участвовал в телевизионной программе Гроучо Маркса «Вы ставите на кон свою жизнь». Тёрнер, представлявший собой персонаж из оперы-буфф, был в действительности опасным противником, он обыграл Бобби на прошлом «Розенвальд»-турнире. Поэтому Бобби особенно внимательно подошел к их новой встрече. Но почти сразу после начала тура (на 18-м ходу) Тёрнер своим высоким голосом предложил ничью. Бобби ее принял и стал беззаботно прогуливаться по клубу, пока игрались другие партии. Он набрал 10,5 очков, и, как и в USA-опен, – без поражений. Круглолицый Ломбарди, отпавший от борьбы за чемпионский титул, противостоял почтенному Решевскому, а у Старого Лиса было на тот момент 9,5 очков. Если Решевский обыгрывал Ломбарди, он догонял Бобби и их объявили бы со-чемпионами: в этом чемпионате не предусматривался тай-брейк или плей-офф. Чтобы убить время, и, вероятно, выказать деланную безучастность до конца этой партии, Бобби начал играть в блиц с шахматными друзьями. Время от времени он подходил к столику Ломбарди-Решевский и несколько секунд изучал позицию. После одной из таких прогулок он объявил безразличным тоном, словно спорить уже не о чем: « Решевскому “крышка” ». Ломбарди играл партию своей жизни, катком пройдясь по позиции Решевского. Когда дела его стали совсем безнадежны, Решевский вынул сигарету из мундштука, сжал губы и сдался. Бобби подошел к столику и сказал своему другу: «Ты играл грандиозно». Двадцатилетний Ломбарди улыбнулся и ответил: «А что мне оставалось? Ты заставил меня обыграть Сэмми!». Поражение Решевского означало, что 14-летний Бобби стал чемпионом США.