Чтение онлайн

И последнее. Какое — то общество прислало Вам ультиматум, мой генерал. В нём требовалось открыть фронт противнику и впустить их в столицу. Я отправил войска для их ареста.

— М — да… Сегодняшняя победа на станции перечёркнута этими плохими новостями… Что же. Станция должна быть готова принять эшелоны генерала Гана.

— Будет исполнено.

— Что же касается членов общества… Нам сейчас нельзя допускать революцию в своём тылу. Вызовите в Ставку командующего жандармерией, завтра, в 9 утра.

— Да, мой генерал.

Генерал скурил уже третью по счёту сигарету. Его руки слегка подрагивали, но сам он смотрел на карту и думал… Наконец, после пяти минут молчания, он изрёк:

— Боюсь, Аккерман, нас берут в плотное кольцо. Если армия из Цаибурга наступает на пятки генералу Гану, нам стоит ждать полного окружения и потерю станции. Если… Если мы не отобьём противника на севере.

— Но ведь… Мы постоянно сдаём там позиции…

— Я знаю, полковник. Я знаю. Но если сейчас мы этого не сделаем, то, боюсь, всё закончится очень плохо. Если мы отобьём противника на севере и отбросим его, наша армия займёт очень выгодную позицию на реке. Таким образом, мы отрежем приближающуюся к станции армию противника, а так же создадим плацдарм для окружения противника на западе.

— Да, это правда. Но это нереально. У нас нет сил. Войска истощены. Армия едва ли пополняется.

— Что же… В сложившейся ситуации у нас нет выхода, — его кулак сжался и коснулся стола, после чего генерал посмотрел Аккерману прямо в глаза, и сказал: — Всеобщая мобилизация мужского населения. Всех мужчин, находящихся сейчас в городе, и которые могут отличить силуэт противника от фонарного столба, мы отправим на фронт. Вооружить их из запасов. Если надо, мы возьмём довоенное оружие из музеев, домов, старых складов… Армия должна быть во всеоружии! Я отправлю запрос генералу Гану отправить впереди своей армии эшелоны с оружием. Исполнять немедленно.

— Есть, мой генерал.

— Дальше. Все офицеры и солдаты, что не занимаются охраной железнодорожной станции или других ключевых построек, отправляются на фронт. Завтра, в 9 утра, должен будет начать приводиться в исполнение ещё один указ: ровно половина личного состава жандармерии отправляется на фронт. Местом их дислокации назначаю северные оборонительные рубежи.

— Есть, мой генерал.

— Завтра утром я отправлюсь в ставку командующего западного фронта, и мы с ним обсудим вариант перевода части людей на северный фронт.

— Но… Мой генерал! Это уничтожит любую возможность удержать оборону при наступлении с запада.

Аккерман хотел ещё возразить, но генерал поднял руку, а после молвил:

— Полковник. Вы мне доверяете?

— Да, мой генерал.

— Хорошо. Аккерман, либо мы сейчас отбросим противника и склоним чашу весов на нашу сторону… Либо мы продолжим держать оборону и падём под натиском мятежников и армий врага, что захватят нас в кольцо.

— Я понимаю, мой генерал.

— У меня всё. Я отправляюсь домой. Быть в Ставке в 8 утра. Свободны.

— Так точно, мой генерал…

Он направился к выходу. Следом за ним пошёл Эшфорд. Ошарашенный Аккерман остался внутри. Он всё ещё не мог поверить в произошедшее. Но двери закрылись, оставив Аккермана одного.

Пока Эшфорд вёл машину, генерал смотрел в окно. Он не думал о случившемся. Ибо его усталость была так велика, что непонятно, как он держался на ногах… Но когда генерал увидел свой дом из окна автомобиля, его ноги и грудь наполнились теплом.

Они вышли. Генерал остановился у двери, а Эшфорд шёл за ним. После чего неуверенно спросил:

— Вы уверены, что мне надо идти? Может, оставаться с Вами? Караулить? Защищать?

— Я уверен, Эшфорд. Куда тебе караулить, ты слишком устал. Ступай, отдохни. Я сумею за себя постоять, если что.

— Как прикажете, мой генерал, — он замялся, — нууу… Э — э–э… Спокойной ночи?

— Спокойной ночи, Эшфорд. Иди.

— Слушаюсь.

Они расстались, и генерал повернулся к двери. Толкнув её, он наконец — то оказался там, куда с самого утра мечтал попасть.

Глава 9. Дом с множеством тайн

Вот мы и дома… Где — то вдали послышался скрип входной двери, а после в окне замерцал свет. Всё было таким же, как и утром; ничего не изменилось.

Генерал снял свою форму, и сразу же пошёл в ванную. Пред его глазами предстало всё то же зеркало, изломанное и "неправильное".

Он точно знал, что в отражении — не его лицо. Оно было чем — то похожим, но точно не его. Словно он видел этого человека где — то, когда — то… Уставшие глаза и несвежая щетина придавали мрачности. Такое чувство, будто сейчас кто — то стоял сзади. Внезапно большая ванная сделалась неуютной, словно генерал был внутри какого — то старинного замка; из тех, что часто фигурируют в рассказах "мастеров над ужастиками".

Но чьё же лицо смотрит на него в зеркале? Черты казались такими знакомыми и одновременно такими неизвестными. Генерал смотрел в свой левый глаз, где как раз сегодня от недосыпа лопнул сосуд: белок был весь красный. И вокруг левого глаза возникало чужое лицо. Это был измученный тяжким бременем человек; морщины одна на одной осеняли его чело.

Под глазами будто были небольшие холмы на равнине, настолько сильно веки были завёрнуты друг в друга. Фиолетового цвета, их словно специально покрасили в честь какого — то карнавала. Лишь взгляд был настолько знаком генералу: мудрый, проницательный.

Можно было ещё долго рассматривать это отражение и терзать себя вопросами: «когда же я стал таким? Сколько времени прошло с тех пор, как я перестал быть самим собой?». Но тогда он рисковал бы провести в ванной не одну ночь, а время уже было позднее. Если не хочешь валиться с ног, лучше всего попробовать поспать, даже если кажется, что мысли не отпустят твою голову ни на секунду.

Наконец, он покинул эту комнату, и вернулся в гостинную. Генерал затопил камин, сделал себе чаю с бутербродами, и уселся на диване, где и спал. Вы спросите: разве в доме всего одна комната?

А я отвечу — нет. Но он не поднимался в спальню, гардеробную, и прочие места, с тех пор как приехал сюда. И потому теперь этот диван у камина стал его спальным местом.

Казалось, будто кто — то следит за этим местом. Ему вдруг стало жутко неуютно и в своей гостиной. Генерал позакрывал все окна, позадёргивал занавески… От лестницы его отделяла дверь, которую он давно закрыл на ключ. Должно стать легче. Словно закрыв свои страхи в шкафу, маленький ребёнок попробовал поспать. Но, в отличие от детских страхов, взрослые не закрыть в шкафу: уж больно они правдоподобны и реальны.