Чтение онлайн

— Это было неуместно, Эшфорд, но ты прав. Если сейчас мы не отдадим себя для решения этой проблемы, то она разрастётся, словно раковая опухоль.

В комнате снова повисла тишина. Оливье не проронил ни слова. В его голове всё ещё проносилась мысль о подготовленном восстании, которое не увенчалось успехом в прошлый раз. Наконец, он сказал:

— Мой генерал… Разрешите?

— Слушаю.

— Я думаю, это не первая попытка… Недавно восстание произошло на станции, это вы знаете. Восставшие солдаты убили Лазаруса, моего предшественника. Так вот… Вдруг это был подготовительный бунт?

Эшфорд остановился у двери. Она была приоткрыта. Он уже было собирался войти, как вдруг… Он услышал приглушённый голос:

— Генерал здесь… Нам нужно приступать или сейчас, или никогда.

— Ты уверен? А вдруг придут с инспекцией, Логан?

— Ты помнишь, что случилось с прошлой? — недовольно ответил тот, — убить, и дело с концом. Может и война закончится.

— Да, помню. Ну и битва тогда была… — с небольшим восхищением в голосе ответил сомневающийся человек, — ну тогда, мы с тобой.

— Чудно.

Эшфорд сжал кулак, а вторую руку положил на винтовку, г отовясь снять её в любой момент. Он был готов убить бунтовщиков.

Но едва он зашёл, он тут же передумал. В тесной телеграфной комнатке, теснилось около семи человек. Все они были при оружии. И стоило адъютанту зайти, те тут же повставали. Они были спокойны, но если присмотреться, то в их глазах читался страх. Лишь человек с самодовольным видом встал и вопросительно уставился на Эшфорда.

— Прошу прощения, лейтенант Логан? — Эшфорд начал спешно убирать руки с оружия.

— Да. Чего вам?

— Я от генерала. Не приходили ли на станцию новые приказы из ставки?

Логан задумался. Около секунды он думал, что ответить. И этого времени хватило Эшфорду, чтобы понять: он соврёт …

— Нет, не приходили.

— Чудно. До свидания.

— Если это было подготовлено заранее, то… То у командования проблемы гораздо больше, чем представляются мне сейчас. Но об этом не здесь и не с вами, — он поочерёдно смотрел, то на Эшфорда, то на Оливье, а после продолжил, — тут нужен чётко выработанный план действий. Предложения?

— На станции находится двадцать солдат. Но в телеграфной комнате было только семь, так? — дождавшись кивка Эшфорда, Оливье продолжил: — Лояльны ли остальные тринадцать? И если да, то… Зачем нам подмога?

— Это резонно. Но у нас нет возможности спросить их. Если мы начнём действовать подозрительно, нас тут же убьют.

— Верно. Да, незавидное у нас положение. Что же делать? — Эшфорд приоткрыл занавески на окнах и принялся выглядывать на улицу, прикрывая своё лицо.

Генерал замолчал. В его голове крутилось два варианта, и он не знал, какой выбрать. Его измученный взгляд пронзил насквозь Оливье и Эшфорда; казалось, ещё немного, и генерал свалится с ног. Сон начал одолевать его. Что — то чёрное внутри подкралось к голове, но… Взглотнув, оно ушло назад, а руки сжались в кулаки.

Он посмотрел на Оливье:

— Если нас ждёт битва, то Вы, господин начальник станции, здесь будете не нужны. Значит так. Точная численность восставших нам неизвестна, но. Если один из нас сядет в машину и отправится за подкреплением в ставку, то преимущество мы получим. Я, Эшфорд, и наши сопроводители останутся здесь. А Вы отправитесь за подмогой, и тогда… Тогда мы схватим бунтовщиков.

— Браво, мой генерал. Вы действительно настолько гениальны, насколько это возможно в наше время. Я принимаю Ваш приказ и прошу разрешения исполнить его немедленно, — старик старался звучать уверенно, хотя его голос говорил явно обратное. Как и его тело: оно дёргалось в судороге будто от приступа.

— Разрешаю.

Эшфорд покинул телеграфную. В его голове металось множество мыслей, и одна была хуже другой.

Они меня раскусили? Сейчас они пойдут за мной и убьют? А может, возьмутся сразу за генерала? Или начнут исполнение своего зловещего плана? А может, я себя не выдал?

Пока он шел ускоренным шагом обратно к генералу, его глаза невольно посмотрели на прибывший поезд. Оттуда начали выгружать патроны, и с каждым ящиком туда заходила одна женщина. Весь их багаж оставался в руках мужчин… Самих их туда не пускали. Слышался пронзительный плач и громкий бас солдат, разъединявших семьи. Кто — то из мужчин молчал, кто — то уговаривал жену пройти в поезд, а кто — то успокаивал…

Эшфорд обратил внимание на женщину, что стояла одна… И махала через забор кому — то. Адъютант посмотрел туда, и обомлел: это был мужчина в грязной, поношенной куртке, с порванными сапогами… За его спиной висела винтовка; лишь копна рыжих волос, выбивающаяся из — под шапки, хоть немного напоминала вид солдата до войны. Он рыдал, и одновременно с этим пытался прокричать ей что — то, но получались только обрывки слов: "Я… Найду! Те…Люб…Да!".

Адъютант вспомнил свою мать… Когда она провожала его точно так же на войну… Как через минуту после отправки, на станции послышались выстрелы.

Врагу не пожелаешь испытать тех чувств. Его мать погибла в тот же миг, когда последний вагон с добровольцами и призывниками отправился на фронт. Мятежный полк решил захватить станцию силой и поднять восстание в тылу.

Эшфорд только из телеграммы узнал, что оно было подавлено буквально через час. Но почти все мирные жители, находящиеся в тот момент на станции, погибли.

Цена, которую мы платим всю жизнь, иногда кажется слишком высокой.

На мгновение он покинул станцию. Его тело осталось там. Физическая оболочка шагала к своему генералу, чтобы доложить о готовящемся мятеже. Но дух его покинул тело, и улетел далеко в звёзды. Как здесь красиво! — подумал Эшфорд. Глаза его метались из стороны в сторону, с жадностью изучая каждую деталь видимого города.

На много километров раскинулись дома. Каменные, кирпичные, кое-где даже деревянные. Они удобно стояли вдоль улиц, вымощенных кладкой. Столица была настоящим раем на земле. Основанная не более чем три сотни лет назад, она сохранила свой исторический колорит.