Чтение онлайн

Каждое утро нового-старого дня он смотрел на застывшие наручные часы и, кор­ча самые невообразимые гримасы, шипел: "Это будет длиться еще бесконечно долго! Их невозможно терпеть! А тут еще кристаллы оберегать надо! Нет! Это невозможно... Я не знаю, что произойдет раньше: все камни выйдут из строя, разрушится Междуми­рье и Совет порвет меня на мелкие клочки или же я сам сдамся в лапы Совета... Нет... никакого всемогущества не хватит, чтобы выдержать это... И почему только эти жалкие существа грызутся за власть?.."

Потом он снова глядел на часы и, не замечая ни малейшего движения стрелок, которое должно было означать приближение неизбежности, уходил в библиотеку. Так продолжалось уже многие и многие годы, и ничего не менялось на часах. Но однажды, когда красным светом сверкнул очередной камень, Франий решился.

– Хватит! Надоели! Даже с огнедышащими демонами было проще! Альфо, чер­тов светляк! Будьте все вы прокляты! Пусть Совет нагрянет сюда! Плевать! У меня есть своя правда. Они хотели уничтожить Фенрот? Пусть уничтожают! Я дам и повод. Пусть погибнет все. Тогда Книга Судеб подтвердит мои слова, и Истинная Справедли­вость покарает этих мерзких поборников всеобщего счастья под их эгидой! Отдам им какой-нибудь камень, что они показали себя во всей красе. Пусть мучат его, выпытыва­ют все что угодно, а потом, найдя предлог, уничтожат Фенрот! Да! Гори все! Пусть ни­чего не останется! Перечеркните все труды Высших и поставьте крест на самих себе! И все это ради "светлого будущего"...
– Франий залился диким хохотом. Трясясь от воз­буждения, он посмотрел на часы -- Хронометр Неизбежности начал отсчет...

XXI

Страшная кара -- быть забытым... Каждый день в Серебряном Городе умирали десятки людей и столько же появлялись на свет. Одни рождались из пепла, другие ухо­дили в небытие, и все это происходило незаметно... даже для самых родных и близ­ких...

В пять часов после полудня, когда солнце было в пятидесяти градусах от гори­зонта, мистеру Шаурбаху, мирно дремавшему в своем кресле, стало плохо. Что-то кольнуло у него в левом боку, он резко разлепил веки и выпучил испуганные круглые глаза, стал бешено хватать ртом воздух. Правою рукой судорожно схватился за сердце, а левой лихорадочно забил по нижней поверхности стола, пытаясь попасть по тревож­ной кнопке.

Наконец дергающийся указательный палец зацепил маленький бугорок под крышкой. Завыла серена. Вдруг он почувствовал, как острая игла вонзается ему в серд­це. Он захрипел, неестественно выгнулся, вывалил язык. Что-то щелкнуло, и он, об­мякший, с безумными глазами, опустил скрюченные руки и затих...

Широко распахнулась дверь, и в кабинет вошли два наблюдателя. Они увидели сидящего в чудовищной позе человека, переглянулись и, нажав на кнопки своих пере­датчиков, молча вынесли его прочь вместе с креслом...

Мистер Шаурбах испустил дух...

XXII

Весть о кончине горячо любимого начальника, особенно любимого за то, что не оставил преемника, разнеслась мгновенно. Сначала переполошился весь седьмой, на котором визжала серена, этаж, обитаемый бесчисленными замами, у которых теперь появился очень веский повод выяснить, кто из них самый-самый зам. Затем всколых­нулся почти пустой первый этаж, посещаемый толь либо из-за наличия столовой, либо из-за невозможности его миновать -- наблюдатели решили вынести тело через парад­ный вход и естественно попали под обстрел любопытных взглядов. Дальше все слу­чайные свидетели понесли горячую новость по своим знакомым ушам, те, в свою оче­редь, - по своим, и так далее... В конечном итоге, уже через двадцать минут в "Май­КроссОверОлл" нагрянули все более-менее крупные вкладчики, акционеры, кредито­ры и прочая мелкая шушера, заинтересованная в деньгах фирмы.

До мистера МакДила эта новостная волна докатилась чуть ли не в последнюю очередь лишь потому, что он наконец-то смог благополучно заснуть у себя в кабинете, закинув ноги на стол, а верный Мергли, решивший пока отбросить все самые страш­ные умозаключения, охранял покой начальника, отгоняя всех желающих его потрево­жить фразой: "Мистера МакДила сегодня нет".

Генрих так бы ничего и не узнал, если бы Мергли не отлучился по нужде, а в это время бы не пришел Ифтель, который особо никогда ничего и не спрашивал, а сразу же летел напролом.

Он чуть было не вышиб дверь, ворвался в кабинет и, увидев накрывшего лицо беретом и спящего мистера МакДила, хлопнул по столу, заставив его от такой внезап­ности подскочить и свалиться с кресла на пол.

– Генрих! Черт бы тебя побрал!
– вдобавок ко всему крикнул Ифтель.
– Там Ша­урбах скопытился, а ты тут дрыхнешь!

– А?.. Что?..
– мистер МакДил с трудом заполз обратно на кресло.
– Что ж ты так... без предупреждения...

– Давай пошевеливайся! Не то все пропустишь. Жду внизу. Быстрее!
– Джон раз­вернулся и так же стремительно умчался прочь, при этом на выходе сшиб с ног вернув­шегося обратно Мергли и даже не извинился.

Мистер МакДил успел почти вовремя, правда, ничего интересного он так и не увидел. Мистера Шаурбаха на кресле подкатили к небольшому стальному грузовичку, за рулем которого сидел господин Франий. Он издевательски подмигнул собравшейся толпе зевак и, пустив скупую слезу, произнес:

– Как жаль, что время забирает лучших...

Хлопнули дверцы -- это значило, что наблюдатели загрузили тело; Франий по­вертел на бледной костистой ладони маленький источающий тусклое голубоватое сия­ние камешек, надвинул свой котелок на глаза и дал по газам.

XXIII

Мистер МакДил покинул тесную капсулу маршрутного такси устаревшего типа, сквозь замыленные стекла которой он полтора часа наблюдал унылый пейзаж вечерне­го города. Серебряные фонтаны, окутанные магическим сиянием, золотые вывески, пылающие в сумерках, и бесконечные унылые улицы -- они мелькали за окном, сливаясь в немыслимую серо-голубую кашу.

Он вошел в подъезд. Металлическая дверь глухо захлопнулась за его спиной. Мистер МакДил заглянул в почтовый ящичек -- пусто. Зато исчез золотой номерок.

На пороге его встретила Лили. Генрих спросил, не знает ли она, куда пропал но­мерок с почтового ящика.

– Не знаю...
– она покачала головой.
– Его не было никогда...

– Да быть того не может!
– возмутился Генрих, но, заметив тревогу в глазах су­пруги, осекся.
– Ну и пусть...

В атмосфере мира и согласия закончился вечер...

Этой ночью мистера МакДила снова терзала бессонница. Опять, когда часы ти­хонько оповестили "Час нуль-нуль", как по расписанию, сквозь оконное стекло в ком­нату забрались два черных облачка. "Нет, это не сон. Не может же быть такое дважды..." - подумал Генрих. Снова одна из тучек натолкнулась на его взгляд и развея­лась, а другая беспрепятственно подплыла к Лили и запульсировала...

На утро Генрих выглядел страшно. Его шатало, глаза его болели, а под ними на­ворачивались мешки, изможденное лицо опухло. Он налил воду мимо кружки, насы­пал соль вместо сахара, а потом все размешал вилкой, а не ложкой. Если бы не вмеша­лась Лили, все было бы еще хуже.

– Может вызвать врача?
– снова спрашивала она.

– Нет... Не надо, - категорически отвергал мистер МакДил.

– Только начало недели, а ты так выглядишь, Генрих!
– умоляла она.

– К-как начало?
– мистер МакДил стал бледнее прежнего.
– Среда же...