Чтение онлайн

А Иван, кряхтя, подлез

Под дубовое корыто

И лежит там как убитый.

Вот полночною порой

Свет разлился над горой,

Будто полдни наступают:

Жары-птицы налетают;

Стали бегать и кричать

И пшено с вином клевать.

Наш Иван, от них закрытый,

Смотрит птиц из-под корыта

И толкует сам с собой,

Разводя вот так рукой:

„Тьфу ты, дьявольская сила!

Эк их, дряни, привалило!

Чай, их тут десятков с пять.

Кабы всех переимать[74] —

То-то было бы поживы!

Неча молвить, страх красивы!

Ножки красные у всех,

А хвосты-то – сущий смех!

Чай, таких у куриц нету.

А уж сколько, парень, свету —

Словно батюшкина печь!“

И, скончав такую речь

Сам с собою под лазейкой,

Наш Иван ужом да змейкой

Ко пшену с вином подполз —

Хвать одну из птиц за хвост.

„Ой! Конёчек-горбуночек!

Прибегай скорей, дружочек!

Я ведь птицу-то поймал!“ —

Так Иван-дурак кричал.

Горбунок тотчас явился.

„Ай, хозяин, отличился! —

Говорит ему конёк. —

Ну, скорей её в мешок!

Да завязывай тужее;

А мешок привесь на шею,

Надо нам в обратный путь“.

„Нет, дай птиц-то мне пугнуть! —

Говорит Иван. – Смотри-ка,

Вишь, надселися[75] от крика!“

И, схвативши свой мешок,

Хлещет вдоль и поперёк.

Ярким пламенем сверкая,

Встрепенулася вся стая,

Кругом огненным свилась

И за тучи понеслась.

А Иван наш вслед за ними

Рукавицами своими

Так и машет и кричит,

Словно щёлоком облит.

Птицы в тучах потерялись;

Наши путники собрались,

Уложили царский клад

И вернулися назад.

Вот приехали в столицу.

„Что, достал ли ты Жар-птицу?“ —

Царь Ивану говорит,

Сам на спальника глядит.

А уж тот, нешто от скуки,

Искусал себе все руки.

„Разумеется, достал“, —

Наш Иван царю сказал.

„Где ж она?“ – „Постой немножко,

Прикажи сперва окошко

В почивальне[76] затворить,

Знашь, чтоб темень сотворить“.

Тут дворяна побежали

И окошко затворяли.

Вот Иван мешок на стол:

„Ну-ка, бабушка, пошёл!“

Свет такой тут вдруг разлился,

Что весь люд рукой закрылся.

Царь кричит на весь базар:

„Ахти, батюшки, пожар!

Эй, решёточных[77] сзывайте!

Заливайте! Заливайте!“

„Это, слышь ты, не пожар,

Это свет от птицы-жар, —

Молвил ловчий, сам со смеху

Надрываяся. – Потеху

Я привёз те, осударь!“

Говорит Ивану царь:

„Вот люблю дружка Ванюшу!

Взвеселил мою ты душу,

И на радости такой —

Будь же царский стремянной[78]!“

Это видя, хитрый спальник,

Прежний конюших начальник,

Говорит себе под нос:

„Нет, постой, молокосос!

Не всегда тебе случится

Так канальски отличиться.

Я те снова подведу,

Мой дружочек, под беду!“

Через три потом недели

Вечерком одним сидели

В царской кухне повара

И служители двора,

Попивали мёд из жбана

Да читали Еруслана.

„Эх! – один слуга сказал, —

Как севодни[79] я достал

От соседа чудо-книжку!

В ней страниц не так чтоб слишком,

Да и сказок только пять,

А уж сказки – вам сказать,

Так не можно надивиться;

Надо ж этак умудриться!“

Тут все в голос: „Удружи!

Расскажи, брат, расскажи!“

„Ну, какую ж вы хотите?

Пять ведь сказок; вот смотрите:

Перва сказка о бобре,

А вторая о царе;