Чтение онлайн

Третья… дай Бог память… точно!

О боярыне восточной;

Вот в четвёртой: князь Бобыл;

В пятой… в пятой… эх, забыл!

В пятой сказке говорится…

Так в уме вот и вертится…“

„Ну, да брось её!“ – „Постой!..“

„О красотке, что ль, какой?“

„Точно! В пятой говорится

О прекрасной Царь-девице.

Ну, которую ж, друзья,

Расскажу сегодня я?“

„Царь-девицу! – все кричали. —

О царях мы уж слыхали,

Нам красоток-то скорей!

Их и слушать веселей“.

И слуга, усевшись важно,

Стал рассказывать протяжно:

„У далёких немских стран[80]

Есть, ребята, окиян.

По тому ли окияну

Ездят только бесурманы;

С православной же земли

Не бывали николи

Ни дворяне, ни миряне

На поганом окияне.

От гостей же слух идёт,

Что девица там живёт;

Но девица не простая,

Дочь, вишь, Месяцу родная,

Да и Солнышко ей брат.

Та девица, говорят,

Ездит в красном полушубке,

В золотой, ребята, шлюпке

И серебряным веслом

Самолично правит в нём;

Разны песни попевает

И на гусельцах играет…“

Спальник тут с полатей скок —

И со всех обеих ног

Во дворец к царю пустился

И как раз к нему явился,

Стукнул крепко об пол лбом

И запел царю потом:

„Я с повинной головою,

Царь, явился пред тобою,

Не вели меня казнить,

Прикажи мне говорить!“

„Говори, да правду только,

И не ври, смотри, нисколько!“ —

Царь с кровати закричал.

Хитрый спальник отвечал:

„Мы сегодня в кухне были,

За твоё здоровье пили,

А один из дворских слуг

Нас забавил сказкой вслух;

В этой сказке говорится

О прекрасной Царь-девице.

Вот твой царский стремянной

Поклялся твоей брадой,

Что он знает эту птицу —

Так он нaзвал Царь-девицу, —

И её, изволишь знать,

Похваляется достать“.

Спальник стукнул об пол снова.

„Гей, позвать мне стремяннова!“ —

Царь посыльным закричал.

Спальник тут за печку стал;

А посыльные дворяна

Побежали по Ивана,

В крепком сне его нашли

И в рубашке привели.

Царь так начал речь: „Послушай,

На тебя донос, Ванюша.

Говорят, что вот сейчас

Похвалялся ты для нас

Отыскать другую птицу,

Сиречь[81] молвить, Царь-девицу…“

„Что ты, что ты, Бог с тобой! —

Начал царский стремянной. —

Чай, спросонков, я толкую,

Штуку выкинул такую.

Да хитри себе как хошь,

А меня не проведёшь“.

Царь, затрясши бородою:

„Что? Рядиться мне с тобою? —

Закричал он. – Но смотри,

Если ты недели в три

Не достанешь Царь-девицу

В нашу царскую светлицу,

То, клянуся бородой,

Ты поплатишься со мной:

На правёж – в решётку – на кол!

Вон, холоп!“ Иван заплакал

И пошёл на сеновал,

Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?

Что головушку повесил? —

Говорит ему конёк. —

Аль, мой милый, занемог?

Аль попался к лиходею?»

Пал Иван к коньку на шею,

Обнимал и целовал.

«Ох, беда, конёк! – сказал. —

Царь велит в свою светлицу

Мне достать, слышь, Царь-девицу.

Что мне делать, горбунок?»

Говорит ему конёк:

«Велика беда, не спорю;

Но могу помочь я горю.

Оттого беда твоя,

Что не слушался меня.

Но, сказать тебе по дружбе,

Это – службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди!

Ты к царю теперь поди

И скажи: „Ведь для поимки

Надо, царь, мне две ширинки[82],