Чтение онлайн

Лишь киваю в ответ. И начинаю рассказывать. Я словно на исповеди, посредине которой, Ира берет меня за руку и нежно гладит своей рукой. Иногда я вижу в ее глазах слезы и от этого мне становится больно. Я и раньше их видел, но сейчас я понимаю, что она не из-за меня, а по мне плачет. И поэтому продолжаю говорить, сам еле сдерживаясь.

Я рассказываю про все. Про маму, про ее отношения с отцом, про его поведение и ее глупую смерть. Про армию и дальнейшую службу. Не говорю только про Платова, точнее не называю его имени. Про нашу встречу с ней, в том самом ресторане, и мои душевные мытарства. И черт бы меня побрал! Мне никогда не было так легко и хорошо. Ира умеет слушать, а главное слышать. Она лучше любого священника. И сейчас, она словно отпустила мне все мои грехи.

Просыпаюсь утром и сразу ищу Иру. Ее нет рядом и самое ужасное, что я даже не слышал, как она ушла. Так крепко и спокойно я не спал уже с детства.

После вчерашнего разговора по душам, я был выжат как лимон, но такого внутреннего облегчения я не чувствовал никогда. Ира слушала меня, делая про себя свои какие-то выводы, а потом обняла, и мы уснули. Просто уснули, вот так в обнимку, и мне этого было более, чем достаточно. Мне было хорошо. А сейчас, не найдя ее рядом, даже думать не хочется, что она ушла.

Спускаюсь вниз, в надежде, что Сокол ранняя пташка и смог ее остановить, переубедить или попытаться это сделать. Хотя после такого признания, только сумасшедшая примет такое и останется. Но я сразу понимал, что не собираюсь отступать и если мне придется мир перевернуть ради того, чтобы вернуть Иру, я это сделаю без колебаний.

И какого же было мое удивление, когда внизу я увидел ее. Залитая утренними солнечными лучами, проникающими через окно, она готовила завтрак. Сердце бешено забилось. Она не ушла! Осталась! А значит приняла.

Подхожу к ней сзади, обнимаю за талию и прижимаю к себе, вдыхая сладкий запах волос. И чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

— Ты не ушла… — шепчу ей на ухо, вжимая в свое тело.

— Нет, не ушла, — разворачивается ко мне лицом, — Но у меня к тебе будет одно условие, Богдан!

Сейчас не в моих интересах спорить с ней, поэтому киваю и жду, что за условие она выдвинет.

— Ты больше не будешь никому мстить, Богдан! Хватит уже! — пристально смотрит мне в глаза, ожидая ответа.

— Сладкая, не все зависит от меня, к сожалению. Я понимаю, что то, чем я занимаюсь, сложно назвать работой. Но уйти оттуда не так просто, как тебе кажется.

— Я сейчас говорю не о твоей, так называемой, работе. Не надо считать меня дурочкой. Я прекрасно понимаю, что стало с Генри и Урбаносом. Но хватит, Богдан, остановись. Подумай сейчас о нас, а не о мести. А твоим отцом пусть занимаются те, кто должен. Я не хочу жить в постоянном страхе.

В этот момент, откуда-то с улицы возвращается Сокол. И судя по его потной одежде, он был на пробежке.

— Что за божественный запах? — он втягивает носом аромат свежеприготовленной яичницы с овощами и кусочками колбасы.

— Так пахнет нормальная еда, — улыбается Ира в ответ на комплимент ее кулинарным способностям, — Приготовила из того, что нашла в холодильнике. У вас действительно проблемы с продуктами.

— Если ты будешь готовить, то я исправлю это! — радуется Сокол, — Сто лет не ел нормальной домашней еды! — и уходит в ванную.

Ира довольно улыбается, расставляя на стол тарелки и разливая, только что сваренный кофе по кружкам. Сокол выходит из душа, в одних лишь спортивных штанах и с голым торсом и, как ни в чем не бывало, садится за стол. Вижу, как Ира смущается, стараясь не смотреть в его сторону.

Сокол всегда был таким. Никогда не придерживался никаких правил и не стеснялся. А с учетом, что мы внезапно вторглись на его территорию, нарушив уединение и покой, возражать было неуместно.

Я лишь посмотрел на него, мысленно прося накинуть что-нибудь сверху, но Миха сразу все понял, лишь взглянув на краснеющую, словно помидор, Иру. Усмехнувшись, вышел из-за стола и ушел в комнату. А через некоторое время вернулся в провоцирующей, обтягивающей его широкую грудь футболке. И в этом весь Сокол, добавить просто нечего.

Мы молча уплетали то, что приготовила Ира, пока она не решила нарушить тишину.

— Значит вы тоже из этих, Михаил? — вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив Сокола поперхнуться.

У меня от одного его вида сразу поднялось настроение. Так его в ступор еще никто и никогда не вгонял. Я чуть со смеху не прыснул, наблюдая, как он переводит свой очумевший взгляд с Иры на меня в молчаливом недоумении.

— Она знает, Сокол. Расслабься, — решаю, что лучше сказать правду.

— А про меня сама догадалась или Хищник подсказал? — интересуется он.

— Сама, не трудно сложить один плюс один. Но меня мучает один вопрос. Хотела вас спросить, можно?

— Спрашивай. Только давай на ТЫ. Я еще не так стар, чтобы мне ВЫкали.

В глазах Иры мгновенно вспыхнул какой-то азарт и интерес.

— Вчера вечером, когда вы…то есть ты, сказал, что к нам гости. Как ты узнал? Ведь не слышно было ничего! Как ты понял это?

Сокол откидывается на стуле, явно довольный тем, что произвел впечатление. А у Иры на лице читается неподдельный интерес, граничащий чуть ли не с восторгом. Другая бы даже не заметила такую мелочь, просто бы испугалась и все, а Ира даже проанализировать ситуацию успела. Молча восхищаюсь своей девочкой!

— Дам подсказку, а ты попробуй догадаться дальше сама, — Сокол решает немного потренировать ее внимание, — В том-то и дело, девочка, что я ничего не слышал. Абсолютная тишина.

— Не понимаю, — произносит тихо.

— Давай так, — все еще не сдается он, — А что ты слышала до этого?

Я-то уже давно все понял, но смотрю на Иру и наблюдаю за ее лицом, которое через мгновение озаряет победная улыбка.

— Точно! — почти кричит от радости, вскакивая с места, — Птица! Это же так просто! Она так громко пела, а потом резко замолчала! Животные и птицы всегда слышат приближение человека или другого зверя. Как же я сразу не догадалась!

— Ты все равно молодец, сладкая! — хвалю Иру, — Другая бы на твоем месте даже не заметила бы такого.

Смотрю на Сокола. Тот улыбается во все свои тридцать два зуба, глядя на меня. Мол, девочка твоя сообразительная. А я радуюсь, словно малолетний пацан, которого похвалили взрослые. Сам себя не узнаю, аж страшно становится.

— Чем займемся, влюбленные? — спустя пару минут, интересуется Сокол.

— А тебе на работу не надо? Взял отгул? — меня немного удивляет милость Платова в отношении Михи.