Чтение онлайн

— Ни х…я себе, просто так! Это, по твоему, нормальный расклад сейчас?! Где Ира твоя?!

— Не знаю. Их не было в машине. Когда я в себя пришел.

— Их?! — Сокол на мгновение замирает, а потом вскакивает и начинает ходить кругами, — Ты в своем уме вообще? На хер было ребенка тащить в свой дом?

Смотрю на него и он сразу понимает все по взгляду.

— Придурок! Давно совесть стала мучать такого, как ты?! Я предложил свой дом не потому, чтобы выглядеть пизд…ым парнем в твоих глазах и глазах твоей бабы! Мне показалось, что ты это понял! Смотри, сука, чего ты добился! Правильный ты наш!

— Все ноги растут от моего папаши! Успокоюсь, когда убью эту гниду! А потом буду каждый день на его могилу плевать!

Сокол подходит ко мне и хватает за плечо, пытаясь меня поднять. Я слегка морщусь, показывая, что рука не поднимается и болит.

— Ключица? — спрашивает и отпускает.

Молча киваю и сам поднимаюсь.

— Поехали! Тут надо обмозговать конкретно. Игра зашла слишком далеко и теперь мы похоже дошли до уровня главного босса.

— Куда едем?

— К Платову! — рявкает в мою сторону, — Меня приставили к тебе не для того, чтобы тебя грохнули. Но ты и тут смог отличиться.

Киваю в сторону машины.

— Машиной пацаны займутся. Сейчас позвоню.

Помогает мне дойти до машины, параллельно сообщая ребятам наше местонахождение. Теперь боль ощущается намного сильнее и я понимаю, что без волшебного доктора тут вряд ли можно обойтись.

— Давай быстрее, — прошу его поторопиться, когда мы выезжаем на дорогу.

Сокол сверлит меня своим колючим взглядом, а потом вдавливает педаль газа.

— Богдан, мать твою, хуе…й из тебя зверь! Неправильный! те хоть сами себя лечат…

У меня вылетает какой-то нервный смешок, отдающий в больное плечо и я, морщась, откидываюсь на сиденье и засыпаю.

— Он что, совсем с катушек слетел?! — слышу сквозь сон разъяренный голос Платова, — Там же ребенок был маленький! Совсем баба ему голову задурила? Так и жениться надумает…

— Сейчас не об этом надо думать, — теперь уже слышу слова Сокола.

— Ладно, думаю пора наведаться к горе-папаше, а то он уже с катушек совсем слетел. Держи меня в курсе всего.

Слышу как закрылась дверь. Открываю глаза и вижу перед собой Миху.

— Сокол! — во рту все пересохло и жутко хочется пить, — Дай попить.

Рука сильно примотана к груди, но болит уже намного меньше. Или это действие обезболивающих, не знаю. Сокол помогает приподняться и я жадно выпиваю весь стакан воды.

— Что с рукой? — спрашиваю.

Меня сейчас это волнует больше всего. Мне нужно срочно найти Иру, а с таким раскладом чувствую себя в полурабочем состоянии. При других бы обстоятельствах, я бы повалялся еще немного, но не сейчас.

— Ты везунчик просто, зверь. Перелома ключицы нет, лишь небольшая трещина. Но сустав тебе вышибло нехило. Пришлось ставить на место. Даже наркоз тебе дали, чтобы не орал слишком громко, — Сокол ржет надо мной, изображая подобие оскала.

— Собирайся. Поедем к моему отцу, — игнорирую его я и пытаюсь встать.

— А ну лежать! — прижимает меня к кровати и нависает надо мной, словно скала, — Прав Платов, говоря, что ты с катушек слетел напрочь! Куда собрался?

— Мне Иру с Катей найти надо, не понимаешь?

— Понимаю. Но в таком состоянии от тебя толку ноль. Завтра рентген и возможно снимут повязку.

— Завтра? Ты с ума сошел? Время уходит, Сокол! Нужно уже сейчас их искать! — ору я.

— Платов этим занимается уже, успокойся! Собирается к твоему папке в гости. Думаю найдет причину для обыска и разговора по душам.

В том, что отец причастен к похищению Иры с Катей, у меня сомнений не возникает. Наверняка, ему обо всем очень оперативно растрепал хахаль этой шалавы, Гели. И эта мразь решил одним выстрелом двух зайцев сразу. Но зная его, он точно не станет держать их у себя дома. Подождет, пока все уляжется и я сам к нему приду. Тогда что он будет делать?

И тут меня осеняет! Договор! Он станет шантажировать этим чертовым договором. А его юристы, я больше, чем уверен, его составили как надо, не придраться. Значит мне его надо достать раньше.

— Сокол! — подзываю его к себе, — Никогда не думал, что такое скажу, но этого козла силой не возьмешь, значит будем действовать также, как он. Я знаю, что вам с Платовым надо сделать. А остальное я беру на себя.

Кромешная тьма и тишина. Это все, что вижу и ощущаю, открыв глаза. Голова болит, просто раскалывается и снова тошнит.

Господи! Да когда уже это все закончится!

Последнее, что помню, был удар, там на дороге. И все. Но вот где я сейчас нахожусь, даже представить себе не могу.

Но все, в одно мгновение, становится неважным, когда рядом я слышу какое-то копошение, а затем детский плач.

— Катюша?! — зову девочку, потому что ее голос я уже не перепутаю ни с чьим.

— Ира! — плачет она, — Ира, ты где? Мне страшно!

Сердце стучит в груди бешено и мне кажется, что только этот стук сейчас слышен нам обеим.

— Катюш, сейчас, подожди! — на ощупь пытаюсь найти ребенка, ползая вокруг себя.

В конце концов, натыкаюсь на что-то маленькое и по визгу девочки понимаю, что нашла.

— Это я, Катенька! Не бойся!

Сгребаю ребенка в охапку и глажу по голове, пытаясь успокоить. Теперь я окончательно понимаю, что нас снова похитили и заперли непонятно где. А эта авария была лишь поводом для похищения.

А что с Богданом? Он же весь удар принял на себя! Неужели… Даже думать об этом не могу, да и не хочу. Включаю логику, которая хоть немного, но внушает оптимизма. Если бы с Богданом что-то случилось, то нас бы не прятали. Значит мы им нужны. А значит, он все равно нас найдет рано или поздно, в этом-то я точно не сомневаюсь. Надо только потерпеть немного.

Катя вся холодная, даже ледяная, но все также сжимает в руках плюшевого медведя. Я это поняла, когда ощутила что-то мягкое. И я начинаю растирать ее ручки своими и дышать на них, поднеся к своему лицу.

— Замерзла? — спрашиваю у нее.

— Угу, — уже клацает зубами Катя, — Здесь очень холодно и мокро.

— Прижмись ко мне сильнее и расслабься. Так будет намного теплее. Ну же, девочка!

Катюша делает то, что ей говорю и я чувствую сладкий запах ее волос. Теперь я понимаю, что значит натуральный запах человека, о котором мне говорил Богдан. Это то самое, что притягивает, заставляет чувствовать свое.