Чтение онлайн

— Продолжайте, — сказал Айерс.

За остальными четырьмя квадратами оказалось тоже по пятьдесят тысяч.

— Поздравляю.

Я крепко сжимала билет с уникальной комбинацией. Внутренний голос говорил: никто не знает, что у меня есть кассета. Ни Дороти. Ни Дрю. Ни Мэтт. Я могу спокойно отдать ее Айерсу.

Рука с зажатым в ней билетом дрожала. Двести пятьдесят тысяч долларов. Так ли мне нужно восстанавливать свое доброе имя в журналистике?

Мы встретились взглядами.

— Откуда мне знать, что это не фальшивка?

Айерс повернул билет обратной стороной и указал на полосу сканирования.

— Хотите поехать в офис компании и проверить его? А заодно выписать чек?

Я взглянула на припаркованный напротив «кадиллак».

— Прямо сейчас?

Он кивнул, и я перевернула билет. Барри хотел, чтобы я купила «Дворец Цезаря», потому что эта серия не подделывается. Я ладонью ощущала подлинность. И как мне отсюда выбраться, не заключив сделку с Грегори? Двух человек убили из-за этой кассеты. Если я не отдам ее Айерсу, он не станет церемониться.

— И вы обещаете, что, отдав вам пленку и покинув Род-Айленд, я никогда о вас не услышу?

Он одобрительно улыбнулся. Двести пятьдесят тысяч долларов. Я могла бы оплатить медицинские счета отца. Да, но что бы сказал мой отец?

Ответ на этот вопрос заглушил марширующий оркестр, который выстукивал на барабанах двести пятьдесят тысяч ударов. Квартира в престижном районе Бостона. Каждое утро я бы бегала по эспланаде. Работала фрилансером на разные журналы, а после обеда писала эссе. Возможно ли отказаться от такого предложения? От такой жизни?

Я кивнула и опустила лотерейный билет в рюкзак. Расстегнула молнию внутреннего кармашка и заметила маленький магнитофон. Серебристый металл сверкнул из-под бумажки.

Айерс по-отечески улыбнулся, однако я чувствовала растущее нетерпение. Он хотел быстрее разделаться с проблемой. Вытер лоб тыльной стороной ладони, размазав макияж.

— Вы сама хозяйка своей судьбы, — отметил Грегори, глядя на мой рюкзак, словно вспоминая о моей жадности в тот день, когда я потерла ему руку на счастье.

«Неужели я из тех, кто берет взятки?» — заговорила во мне совесть. Совесть девушки, выросшей в порядочной семье Вустера и неизменно посещавшей мессу по воскресеньям.

Я вспомнила, каким Леонард был тем вечером в баре. Леонард, жаждущий славы и высоких рейтингов. Несмотря на все это, он оказался неподкупным. Он победил демона. «Пристрастие к азартным играм меняет людей, — говорил он со знанием дела, которое мне тогда не было понятно. — Люди навлекают на себя несчастье».

Сказано обо мне. Оказавшись по уши в долгах, я так низко пала, что раздумываю, брать ли взятку.

Леонард умер из-за этого подонка в гриме, презренного, продажного старика, который улыбается в камеру и обманывает каждого болвана в штате. Мне вдруг страшно захотелось разорвать билет и бросить его Айерсу в лицо. Однако с новой волной возбуждения я поняла истинную цену лотерейного билета. Это же доказательство того, что он пытался дать мне взятку, замести следы и заполучить кассету, которую Леонард бросил мне в ящик перед смертью. Я уже представляла себе иллюстрацию на первой странице «Кроникл»: увеличенный в размере лотерейный билет с баснословным выигрышем.

Вместо того чтобы достать из кармана кассету, я начала рыться в рюкзаке; пальцы цеплялись за бумаги и ручки, пыль и песок застревали под ногтями. На самом дне я нашла недавно вынутую из магнитофона кассету с записью интервью Надин Мазурски, взятого две недели назад.

И отдала ее Айерсу: подарок от одного мошенника другому.

Я старалась выходить из пивной не спеша, как женщина, заключившая мир путем компромисса. Однако я знала: как только Айерс услышит мой голос на пленке, как только раздастся первый вопрос к Надин, он мгновенно все поймет. На тротуаре я бросила взгляд на черный «кадиллак», по-прежнему припаркованный на Юнион-стрит.

Ускорив шаг, я направилась к редакции, моля Бога, чтобы Айерс не сразу нашел магнитофон. На Фаунтин-стрит пришлось остановиться: по ней непрерывным потоком неслись машины туристов. Отсюда мне было видно, что у дверей «Кроникл» нет журналистов, которые обычно выходят покурить, и тут я поняла: сегодня суббота, и центральный вход будет заперт. Надо обежать здание вокруг — до служебных ворот на Сабин-стрит и найти в рюкзаке электронную карточку-ключ.

Машины пролетали по Фаунтин-стрит с такой скоростью, что в воздухе стояли клубы пыли. Скоро загорится красный, и они остановятся. Оглянувшись, я увидела, как открылась дверь «Мерфи» и Грегори Айерс быстро зашагал через улицу к «кадиллаку». Опустилось окошко, он передал что-то водителю и навис над автомобилем.

До меня вдруг дошел весь ужас содеянного. Айерс уже уничтожил Барри и Леонарда; какой шанс, что я останусь в живых? Сделав шаг с обочины на проезжую часть, я была готова пуститься бегом, но машины продолжали лететь по Фаунтин-стрит на желтый свет. Снова посмотрела назад. Айерс по-прежнему стоял над «кадиллаком», вдруг отступил и сердито замахал руками, указывая в моем направлении.

Из автомобиля вышел водитель — высокий широкоплечий мужчина в куртке цвета хаки, который тотчас метнулся за мной. Загорелся красный, однако, даже перебежав улицу, я не успею добраться до служебного входа в редакцию, отыскать ключ и отпереть дверь.

Оглядевшись вокруг, я заметила полицейскую машину перед Юнион-стейшн, у светофора. Зажав рюкзак под мышкой, помчалась вниз по Фаунтин-стрит и через Дорранс. На другой стороне улицы пришлось притормозить: тротуар был полон пешеходов, направлявшихся на «Уотер-Файр», — этакая пробка из неспешных туристов-зевак. К тому времени как я добралась до Юнион-стейшн, включился зеленый, и полицейская машина удалилась от меня на двадцать метров.

Мужчина в куртке цвета хаки пересекал Дорранс-стрит. Все вокруг мелькало яркими красками. Нервные импульсы заменили мысли. Ногами командовал адреналин. Я неслась к парку Уотер-Плейс. Там должна быть уйма полицейских. Там я найду помощь и защиту.

По другую сторону подземного перехода, у Стены надежды, вдоль реки пролегали пешие дорожки. Повернешь налево — уткнешься в непробиваемую толпу у бассейна, ожидающую, когда процессия из лодок зажжет огни. Я выбрала правый берег, ведущий в Ист-Сайд.

Начинало смеркаться, а людей становилось все больше, и без того узкая дорожка стала совсем непроходимой. Я тревожно оглянулась. Преследователь вынырнул из тоннеля и окинул взглядом толпу. Тотчас заметил меня. На мне же ярко-желтая куртка для бега, чтобы машины видели издалека. Надо ее снять.