Чтение онлайн

Справа дорогу блокировала группа подростков. Слева на меня двигалась молодая мама с двойной коляской, создавая пробку.

— Пропустите! — крикнула я юнцам. Те недовольно повернули головы, но не двинулись с места. — Пожалуйста, это очень важно. Пропустите! — снова завопила я.

Я никак не могла снять куртку. Мужчина приближался, и я уже видела черты его лица. Даже на расстоянии я узнала его: широкие плечи, набухшее от ячменя веко. Именно он был в тот вечер в магазине Барри в молочном отделе. В длинной куртке с капюшоном.

Черт! Я протиснулась мимо подростков, чуть не сбив одного с ног. Волна страха прокатилась от сердца к пяткам. Сзади раздалась ругань, но я не останавливалась. Куртка цвета хаки. Эта куртка убьет меня! По парку разливалась симфония Бетховена. Я пыталась побороть страх, прогнать кошмар, поджидающий меня в засаде.

С каждым шагом я все болезненнее ощущала, как металлическая коробочка с кассетой впивается мне в бедро, напоминая, что поставлено на карту. Пленка — моя единственная защита. Человек в куртке цвета хаки не убьет меня, пока не получит кассету.

Бежать по булыжникам очень сложно. Лишь бы не упасть. По другую сторону пешеходного моста должна быть лестница или пологий подъем на Мемориал-бульвар. Если свернуть с дорожки незамеченной, преследователь может застрять в толпе и уйти вперед до Стипл-стрит, в направлении к Ист-Сайду.

Под пешеходным мостом была бы кромешная темень, если бы не тусклый свет от фонаря, подвешенного прямо над водой. Я бросила куртку в реку, и ее унесло течением. Сильный запах мочи смешивался с хвойным дымом костров на плоских чашах. Я кашлянула, нога подвернулась на скользком булыжнике, и я упала.

Интуитивно успела выставить вперед руки и перекатилась на дорожку в сторону моста. Содрала кожу на локтях, лодыжку пронзила острая боль. Толпа сочувственно обступила меня. Поднимаясь на колени, я заметила какие-то заросли вдоль реки, в зоне досягаемости. Быстро вытащив из кармана металлическую коробку, швырнула ее в листья.

Поднялась на ноги, с содроганием сделала пару шагов. Справа были ступени на Мемориал-бульвар. Я зашагала по ним, ощущая, как боль поднимается от лодыжки вверх по ноге. Высокий человек нагонял меня, но я не могла передвигаться быстрее.

— Вам нужна помощь? — спросила женщина за сорок, которая стояла в компании с пятью дамами в нарядных платьях, на высоких каблуках и при полном макияже.

— Да, мне нужна помощь! — Я махнула рукой. — Меня преследует вон тот человек.

Сгорбившись, я с трудом шагала вверх, как бегун, пересекший финишную линию. Женщины перестроились на своих высоких каблуках в кучу, чтобы блокировать выход. И вскоре я уже хромала по Мемориал-бульвару в поисках полицейских или патрульной машины.

Добравшись до Юнион-стейшн, я остановилась, чтобы перевести дыхание, обернулась и огляделась. У машины стояли двое парней. Ко мне приближались женщина с ребенком и мужчина с малышом на шее. Человека в куртке цвета хаки не видно.

Я юркнула за дом и прислонилась к стене, тяжело дыша. Неужели те дамочки не пропустили его на выходе? Или преследователь не заметил ступеней и продолжил бежать вдоль реки? Надо убираться отсюда, пока он не сообразил, где ошибся.

Нигде не было ни одного полицейского, зато и преследователя не видно. Редакция находилась через пару кварталов. На углу я не стала ждать, пока загорится зеленый. Проскочила мимо машин, срезая угол по Дорранс, чтобы попасть на Сабин-стрит. От боли голова шла кругом, и яркая вывеска на здании «Кроникл» развевалась как флаг в шторм.

У служебного входа я достала карточку-ключ и приложила ее к двери. Мелькнул красный сигнал. На Сабин-стрит повернула машина. Я повторила операцию второй раз и дернула дверь. Бесполезно.

«Успокойся, — говорила я себе, — вставляй ее медленнее, чтобы код прочитался». Однако трясущиеся руки не слушались. Хлопнула дверца автомобиля. Краем глаза я заметила черную машину у обочины. Наконец замок щелкнул, дверь подалась.

Твердый предмет уперся мне в спину, огромная ладонь зажала рот.

— Полезай в машину, — приказал мужской голос.

На заднем сиденье «кадиллака» пахло кожей, дымом и едким мужским одеколоном, от которого меня замутило.

Мир за окошком проносился мимо, будто я каталась на американских горках, молясь, чтобы механизм скорее остановился. Однако ужасу не было конца. За рулем «кадиллака» находился Грегори Айерс, а сидевший рядом мужчина приставил к моей шее дуло пистолета. У него было такое же суровое, невозмутимое лицо, как у преследователя в куртке цвета хаки. Но он был ниже ростом и с густыми темными волосами. Я вздрогнула, вспомнив фигуру, которую видела со спины в магазине перед убийством Барри. Это тот самый человек в серой шапке.

Айерс обращался к нему по имени — Рубен. На углу машина остановилась, на переднее сиденье сел громила Хаки. Айерс назвал его идиотом, Рубен тоже выругался — на каком-то восточноевропейском языке. Хаки ответил по-английски:

— Да пошли вы! Сами бы попробовали протиснуться сквозь эту толпу. Чтоб ты сдохла! — добавил он, сердито повернувшись ко мне.

— Что-то ты неважно выглядишь, — отметил Айерс, глядя на меня в зеркало заднего вида. Нажал кнопку, и окошко опустилось. — Если собралась блевать, делай это на другие машины. Не здесь.

— Вовсе нет, — ответила я, жалея, что в животе у меня пусто, а то бы я испачкала им весь салон. А выпрыгнуть на ходу у меня не хватит духу.

Мы ехали слишком быстро, то петляя по каким-то улочкам, то подрезая машины на шоссе. Рубен закрыл окошко, когда «кадиллак» сбавил скорость, чтобы съехать с автомагистрали и повернуть в незнакомый мне район Провиденса. Вдоль темных улиц стояли старые опечатанные здания с забитыми окнами.

Через десять минут мы припарковались у двухэтажного дома с вывеской «Ростбифы Бутси». Рубен вытащил меня из машины и подтолкнул вперед. Я попыталась сообразить, где нахожусь. К югу от больницы, если это по-прежнему Провиденс.

Айерс с Хаки тоже вылезли из «кадиллака» и повели меня к задней двери. Темная лестница уходила вверх, боль в лодыжке давала о себе знать при каждом шаге. Так хотелось услышать голоса посетителей, запах мяса, любой признак жизни, чтобы позвать на помощь. Однако Бутси, должно быть, уже много лет не жарит ростбифы. Вокруг никого, кроме Айерса, волосатого коротышки Рубена и плечистого громилы Хаки.

Наверху мы прошли по узкому коридору в обшарпанную квартиру. Грязный линолеум, пол уставлен запечатанными коробками. Меня пихнули в центр зала с карточным столом, покрытым драной рогожей, и двумя неустойчивыми складными стульями.