Чтение онлайн

Придя в себя от потрясения, Габриэль подошел к одной из полок и с трепетом взял первую попавшуюся книгу. Осторожно перевернув замысловато оформленную обложку, он наткнулся на восточные буквы. Читать на арабском языке молодой человек пока что не умел и вернул том на место. Он медленно прошелся вдоль зала, изучая фолианты.

— Любишь книги? — внезапно раздался голос Омара.

Вздрогнув от неожиданности, Габриэль обернулся и увидел вышедшего из-за тяжелой занавеси мусульманина. Шевалье понял, что за ним подсматривали, и на его лице появилась подкупающая широкая улыбка:

— Очень!

— Я собирал эту библиотеку по крупицам всю свою жизнь, — гордо вздернул подбородок катиб.

— Результат потрясает.

Похоже, его искренний интерес к книгам подкупил старика. Габриэль продолжал восхищенно:

— Никогда не видел столько томов одновременно. А есть произведения на латыни?

— И на латыни, и на греческом, и на персидском, и даже на славянском. Можешь брать и читать их, — предложил, окончательно растрогавшись, мусульманин. — Но обязательно предупреждай меня.

Отныне между ними установились если и не дружеские, то все же очень доверительные отношения, а свободное время наполнилось интересными беседами. Омар слушал рассказы о Франции, о ее климате, обычаях и политических событиях, часто перебивая и задавая Габриэлю множество вопросов. Шевалье в свою очередь, мешая латынь с арабским, который с каждым днем становился у него все лучше, расспрашивал мусульманина о восточных странах.

В их разговорах частенько принимала живое участие дочь Музаффара — Гайда. Пятнадцатилетняя девушка, получившая прекрасное образование, часто захаживала в библиотеку, чтобы выбрать книгу или обсудить с Омаром прочитанное. Тонкая и изящная в ярких шальварах, видневшихся в высоких боковых разрезах на платье, она вносила в скучную жизнь писарей свежее облачко веселого озорства. В доме ее любили все без исключения. Гайде давно пора было выходить замуж, но уж очень не хотелось Музаффару отпускать от себя любимую младшую дочь. Поэтому, отказывая женихам, он попросту тянул время.

***

— Девочка моя, Гайда, — едва войдя в гарем [84] , вместо приветствия воскликнула синеглазая женщина, — что за высокий красавец прохаживается в вашем патио?

— О, тетя, сколь жгучим любопытством заблестели твои глаза! — весело засмеялась племянница. — Очевидно, это наш новый писарь. Отец раздобыл его прошлым летом во время плавания. Кстати, этот писарь весьма умен, хоть и кафир.

Гайда указала на мягкие шелковые подушки, и гостья сняла никаб [85] , обнажив толстые смоляные косы. Потягивая ароматный шербет, тетя и племянница обменялись последними сплетнями.

Хайфа, так звали синеглазую красавицу, была женой, причем единственной и горячо любимой, брата Музаффара, умершего много лет назад. Несмотря на свое происхождение — она родилась пуленкой [86] , унаследовав от матери синеву глаз, — эта женщина пришлась деверю ко двору, и ее здесь очень полюбили. А с подросшей племянницей мужа она и вовсе подружилась.

Гайда перемывала косточки знакомым, но гостья поняла, что почти не слушает ее. У Хайфы перед глазами стоял приглянувшийся ей мужчина. Ее распирало от желания встретиться с ним. Давно забытое чувство, и женщина решила ему не противиться.

— Гайда, умница, как бы мне снова будто невзначай увидеть вашего писаря?

— Ой, тетя-тетя, — девушка со смехом погрозила Хайфе пальчиком, — вижу, запал тебе в душу красавец-кафир!

— Так когда же? — Хайфа удивилась собственной настойчивости не меньше, чем ее племянница.

— Да хоть сейчас! После твоего ухода я собиралась отнести Омару «Алексиаду». Пойдем вдвоем. — И Гайда бойко соскочила с места.

Накинув на голову легкую муслиновую шейлу небесно-голубого цвета, Хайфа взглянула на свое отражение в серебряном блюде. Увиденное ей не понравилось. Женщина резким движением сдернула платок и уложила его иначе. И вдруг рассмеялась. Надо же так разволноваться, прямо как в юности! Гайда, видимо угадав ее настроение, хохотнула и подбодрила тетю комплиментом:

— Тебя хоть сажей выпачкай, все равно останешься красавицей!

Главного катиба они застали недалеко от рабочего стола Габриэля — тот напряженно искал в горе свитков нужный документ. Жизнерадостная дочь хозяина звонко сообщила о своем появлении:

— Всем, всем, всем доброго дня! Омар, возвращаю тебе весьма познавательное творение дочери ромейского императора Алексея [87] .

— Приветствую тебя, луноподобная Гайда, — рассеянно произнес шаблонную фразу катиб, даже не заметив, что девушка пришла не одна. — Через несколько мгновений я буду весь к твоим услугам.

— Не спеши, я подожду. — Гайда порхнула к франкскому писарю и, забыв о слове «невзначай», по-детски выдохнула: — Джибраил, хочу представить тебе самую прекрасную женщину в поднебесном мире — мою тетю Хайфу.

Хайфа обдала племянницу гневным взглядом. Но что толку — та уже обозначила ее возраст.

***

Габриэль-Джибраил обрадовался — его желание было услышано.

Сегодня, устав от многочасовой работы за столом, он перед полуднем вышел во двор размять затекшее тело. Пробуждающийся весенний сад радовал взор, и Габриэль сладко потянулся на свежем воздухе. Одетый в шальвары, нательную рубаху и синий халат, он стал выполнять нехитрую разминку. Чалму голубого цвета — только такой цвет носят христиане — он надевал редко, исключительно в официальной обстановке. Сейчас его непокрытые, коротко остриженные волосы ерошил ветерок.

Неожиданно Габриэль заметил изящную женщину, направлявшуюся к гарему. Полностью скрытая под слоями одежды, она устремила на него удивленный синий взгляд. Очевидно, ее сбили с толку его странные телодвижения. Габриэль хотел ей все объяснить, но как заговорить с восточной женщиной? К тому же у него неожиданно пересохло в горле: он утонул в густой лазури ее глаз, подчеркнутой роскошными темными ресницами и бровями. Ситуация становилась не только неприличной, но и опасной. И шевалье спрятался за стройным кипарисом, продолжая наблюдать за незнакомкой из-за ветвей. Обернувшись, красавица увидела, что сад опустел, и приостановилась. Она, выгибаясь в разные стороны, поискала мужчину глазами; просторные складки абайи [88] из тонкой шерсти, повторяя движения хозяйки, обозначили ее стройное тело. Желание теплой волной прокатилось по чреслам Габриэля…

И вот она рядом! Но сдержанные любезности были прерваны появлением Музаффара. Гайда с Хайфой спешно удалились на женскую половину дома.

— Уважаемый Омар, подскажи, сколько Хайфе лет? Она приходится Гайде тетей, но выглядит ненамного старше. — Привлекательная женщина не выходила у Габриэля из головы, и, выбрав вечером время, когда все разошлись, он решил немного разузнать о ней.

— Точно не знаю, но, судя по тому, что у нее две взрослые и уже замужние дочери, лет тридцать пять, не меньше.

— Ух ты! — присвистнул шевалье. — А по виду и не скажешь! Позволь задать еще один вопрос. Кем именно наш хозяин приходится амиру Дамаска?

— Жена амира — родная сестра Музаффара, следовательно, она золовка Хайфы, — сухо бросил ученый старик, раздосадованный тем, что его отвлекают всякими глупостями от интереснейшего манускрипта.

Восторженный интерес Хайфы был слишком откровенным, и польщенный Габриэль догадался, что она настроена продолжить знакомство с ним. Он не возражал — это приключение сулило приятное разнообразие в его монотонной писарской жизни.